— каким бы он сильным ни был — победить его, все же, представляется возможным. Впрочем, представить себе, что потусторонний девятой последовательности сразит кого-то пятой последовательности — довольно тяжело.
Конечно, это в теории. На практике такой сценарий практически нереален. Пятая последовательность уже считалась чем-то крайне могущественным. Сильные стороны с легкостью перекрывали слабые. Даже по достижению шестой последовательности, представить соперничество такому Потустороннему все еще крайне трудно.
С другой стороны, многие высокоранговые Потусторонние все еще страшились перспективы быть атакованными группой лиц, даже более низкой последовательности, чем они сами. Они понимали, что волнение, которое неизбежно в таких стрессовых ситуациях, вполне может привести к фатальному для них исходу.
Именно эти нюансы вывели Пастырей далеко вперед, среди прочих представителей средних последовательностей. При определенных обстоятельствах, их универсальность могла сочетать в себе большую силу и даже без каких-либо недостатков.
Как только я перейду к седьмой последовательности, у меня будут все виды магических потусторонних сил. Даже если я столкнусь с кем-то, скажем, шестой
последовательности, я смогу с ним бороться, какое-то время… А кого-то даже смогу победить… Ну, а если этот «кто-то» будет пятой последовательности, у меня будет шанс убежать… — промчались мысли Клейна.
Он огляделся вокруг, ожидая ответа от окружающих.
Если Бард и Жрец Света не продадутся, у меня есть план «Б». Ведь я все еще владею формулами Зрителя и Телепата. Учитывая законы Нерушимости и Сохранения Черт Потусторонних, формула моего пути продаже не подлежит точно… Формула Ведьмы не столь заманчива, потому что может привести не только к нежелательным последствиям, так и к трагичным инцидентам. Будь то Подстрекатель, или та же Ведьма, все они вынуждают владельца учинять злодеяния…
Клейн уже было немного занервничал, хоть его лицо и выражало, чуть более чем ничего.
— Вообще-то, это звучит интересно, — выступил круглолицый Аптекарь, звонко рассмеявшись, — я бы даже принял себе ученика, который бы выпил такое зелье, и он бы воссиял божьим заревом, над моими травками. Как экстравагантно!
Его выкрик мгновенно разбил густую тишину внутри зала.
Внутри зала, в самом темном его углу, сидел мужчина, с низко надвинутым на голову капюшоном. Его серьезный голос был не в пример отличающимся, от звуков, что издавал прошлый оратор:
— Возможно, я бы отдал такое зелье своему сыну. Уж так он точно бы превзошел меня по силам.
— Девятая последовательность стоит 200 фунтов, восьмая обойдется в 400 фунтов; если вы согласны, заключаем сделку.
Возможность расстаться с 600 фунтами за раз, говорила о том, что он довольно богат. Таких денег было бы вполне достаточно, чтобы купить неплохой домик в Тингене…
Клейн сделал вид, что задумался об предложении. Немного погодя он окинул взглядом присутствующих и ждал какой-нибудь реакции.
Поняв, что ни у кого в зале больше не возникало желания повышать цену или перебивать предложение, Клейн пораздумав добавил:
— Дополнительно отмечу: вы не в праве продавать эти две формулы на этих собраниях, но вы вольны поступать с ними как угодно в других местах.
— Идет, Глаз Мудрости будет нашим свидетелем, — резко отозвался мужчина.
Клейн не знал, как доказать подлинность формул, но он также не хотел об этом как-либо распространяться, так как это бы разоблачило тот факт, что он не участвовал на многих собраниях. Поэтому он молча поднял свою мантию и достал две формулы зелий, которые написал довольно давно и передал их слуге, все это время стоявшим подле него.
Слуга с формулами в руке не пошел в угол комнаты, вместо этого двинулся в ее центр, к единственно стоящему там дивану и протянул сложенные бумаги Глазу Мудрости.
Пожилой джентльмен, молча и не разглядывая врученные ему формулы — умостил их на маленький столик, размещенный возле его дивана.
Затем он достал носовой платок и аккуратно вытер им правую ладонь. После он вынул из кармана кольцо, обильно инкрустированное мелкими бриллиантами.
Наверное, это кольцо было сложно сковать, так как оно обладало поистине изысканным видом. В нем по центру был заключен изумрудного оттенка драгоценный камень, отчетливо напоминающий человеческий глаз. Только мельком взглянув на него, Клейн почувствовал головную боль, а его тело будто бы стало ему неблагоустроенным; это ощущение навеяло ему воспоминания о столь далеких деньках, когда он сдавал тесты по математике.