Выглядит так, словно он туда по ошибке свалился… Одри не совсем понимала, как ей реагировать на увиденное.
Помимо скелетов и мертвецов, в классе также находились несколько мужчин, облаченных в аналогичные халаты и маски. Сидевшие за длинными столами незнакомцы соблюдали тишину.
Одри, чтобы скрыть свое волнение, отвернулась. Сквозь замутненное окно она увидела Алую Луну, которая, наконец, выглянула из мрачной тьмы. Собравшись с силами, она обернулась, чтобы еще раз осмотреть сцену внутри класса. Она еле смогла сдержать свою дрожь, ибо все это место наводило на нее первобытный ужас.
Она чувствовала себя крайне взволнованно. Вот такая, стало быть, настоящая жизнь Потустороннего… Тихо прошептала Одри, неловко ступая за Форс, прежде чем сесть на свободное место.
Словно, насытившись гнетущей тишиной, «парящий в воздухе», облаченный в черное труп, внезапно, через толщу вязкой жижи, распахнул глаза. Его голос, несмотря на положение тела, доносился достаточно ясным и будоражащим:
— Ну что ж, давайте приступим.
Восточный Район, Дарави-Стрит.
В своей пыльной серо-синей робе и фуражке, Клейн двигался сквозь темные улицы, едва освещенные газовыми фонарями.
Из окон домов то и дело, виднелись невзрачные свечные огоньки. Скудная освещенность хорошо сочеталась с алым лунным свечением, которое с трудом пробивалось, сквозь облака, обрисовывая силуэты прохожих.
Клейну на пути встречались бедняки, в старых, изношенных одежках, да с онемевшими от отчаяния лицами. Зачастую, это были бездомные, которых постоянно гоняли констебли.
Им негде было остановиться на ночлег, поэтому они бесцельно бродили по улицам, волоча беспробудное существование. Иногда, конечно, в качестве исключительного везения, кто-нибудь из них находил себе неприметный уголок или свободную парковую скамейку, чтобы немного отдохнуть, но вскоре бедолагу прогоняли вновь.
В холодные и темные ночи, они больше сходили за живых мертвецов, даже больше, чем те зомби, с которыми Клейн уже имел дело. Весь Восточный Район, в то время, казался не просто дырой, а самой что ни на есть, бездной пропащих душ.
Клейн невольно совершил стремительный вдох, от которого у него запершило в горле. Прокашлявшись, он собрался с мыслями и краем глаза, внимательно посмотрел на дом, явно пострадавший от взрыва.
Лучше всего проглядывается место преступления, с квартиры напротив… Третий или четвертый этаж… возможно крыша… — анализировал Клейн, используя навыки, которые он приобрел, будучи Ночным Ястребом.
Он не замедлял шаг, дабы не вызывать и малейших подозрений.
В конце улицы, Клейн плавно пересек многоквартирный дом № 1 и вошел в здание напротив.
Квартиры в этом доме были очень похожи нату, которую он снимал в Восточном Районе, и даже немного на то высококлассное жилище, в котором он успел пожить со своим братом Бенсоном и сестренкой Мелисой. Его одолевали смутные ощущения, навеянные опытом жизни в этом мире, и фрагментарной памятью из предыдущей.
Будучи охваченным размышлениями, Клейн опустил фуражку и, склонив голову, не торопясь, поднялся по скрипучей лестнице на третий этаж.
Из-за неудачного вечернего инцидента, при нем больше не было револьвера, посему, единственное, на что он мог рассчитывать, как орудие — это на свои карты Таро.
В коридоре третьего этажа не было освещения, лишь алый лунный свет просачивался сквозь грязные окна. Клейн не спешил идти вперед, он внимательно осматривался.
Квартиры, выходящие на нужную улицу, находятся по левой стороне… Хм… отлично подходит третья по счету…
Клейн двинулся еще медленнее и осторожнее.
Пройдя мимо двух дверей, он сунул правую руку в карман и осторожными движениям раскрыл железный портсигар.
Через долю секунды, его пальцы коснулись черного глаза, как тут же, журчание тысячи голосов пронзили разум Клейна, пытаясь разорвать его душу пополам. Несмотря ни на что, он сумел разглядеть множество странных черных ниточек.
Эти тонкие линии плавали в воздухе, и, хотя они были немного переплетены и спутаны между собой, он все еще мог различить, какая-куда вела.
Очертания жильцов и представление, кто и где находится, сложились в его сознании. На двухъярусных кроватях спали мужчины, женщины и дети, а некоторые довольствовались сном на полу.
Кроме них, больше не было никого, никаких скрытых фигур.
Галлюцинации, на пару с невыносимой болью, все глубже закреплялись в сознании Клейна, когда тот отдернул руку от проклятого черного глаза.