Клейн слушал и моделировал боевые ситуации, одну за другой, ища самый надежный способ, чтобы справиться с Паладином Рассвета.
Епископ Утравски продолжал спокойно разглядывать Клейна. Он не давил на него, но и не гнал прочь.
Составив некое подобие плана, Клейн обратился к преподобному:
— Возможно, я готов попробовать, но мне нужно время, чтобы удостовериться, что вы мне не лжете.
— Без проблем, — ошеломленным тоном ответил отче, — все же, я должен вам напомнить, что не стоит недооценивать меня, как противника. Я понятия не имею, откуда в вас столько уверенности, но поверьте и в то, что раньше, я был крайне искусен в бою.
— Я бы не стал попросту рисковать своей жизнью, — Клейн прижал руку к груди, поклонился и вышел из церкви.
Он нашел укромное местечко, где быстро поднялся над серым туманом и совершил гадание.
Получив ответ, что опасность была, но на приемлемом уровне, он немедленно вернулся в реальный мир. На сей раз, весь этот процесс, от силы, занял двадцать секунд.
Клейн вернулся к Епископу, который так и стоял на своем месте.
— Я берусь за ваше поручение.
Отец Утравски пристально взглянул на Клейна и очень медленно изрек:
— Если у вас все получится, я не только отдам вам формулу Аптекаря, но и подарю мистический артефакт. Последний, кстати, без особых негативных эффектов.
Клейн был изумлен.
— Отец, вы так щедры!
Преподобный не сказал больше ни слова и достал из потайного кармашка своей коричневой рясы странную свечу.
Наружный слой свечи, казалось, был обернут в слой человеческой кожи.
Невооруженным взглядом виднелись неровности.
Фитиль был длиной с палец, а сама свечка переливалась черным цветом.
— Зажги ее своей Духовной Силой, — Отче протянул Клейну крошечную, странную свечку.
Но Клейн не послушался двухметрового преподобного. Вместо этого он достал спичечный коробок, выудил оттуда несколько спичек и положил их себе в карман брюк. Он зажег и тут же задул еще несколько спичек, которые разбросал по разным углам храма. Затем он поправил бумажные фигурки, удостоверился, что не забыл медный свисток Азика и проверил наличие пары амулетов.
Он готовился к наихудшему сценарию из возможных.
После того, как он закончил, Клейн щелкнул пальцами и вызвал синее Духовное Пламя.
*Ших!*
Он поднес огонек к фитильку черной свечи.
С виду, ничего не изменилось, но Клейн остро ощутил, что он погрузился в иной мир.
Прямо перед собой он лицезрел Отца Утравски, он все так же стоял на том же самом месте. Его крепкое тело излучало угнетение.
Полный раскаяния мужчина посмотрел на Клейна и его лицо исказилось в свирепой гримасе.
Свет схлопнулся, цвета преобразились и Клейн уже стоял в эпицентре битвы!
Вспышка!
Епископ Утравски, обильно истекающий кровью, с грохотом рухнул на землю.
Клейн дрогнул, перед ним расцвело настоящее поле битвы.
Он лишь молча наблюдал за действом.
Глава 308. Представление начинается
Клейн огляделся в поисках свечи, которая куда-то пропала, но он все ещё ощущал её слабый сладковатый запах.
Более не обращая внимания на тело Епископа Утравски, лежащее в луже его собственной крови, он методично вынул коробок и зажег одну спичку.
После искры свечи, кровь на полу исчезла, от чего зал собора вновь стал прежним.
Преподобный великан медленно поднялся, взглянул на Клейна и произнес:
— Не сработало… Неудивительно, что ты осмелился взяться за это дело… Лучше бы ты просто ушел… А ведь я не хотел тебя убивать…
Свечи, расставленные по всей церкви, внезапно зажглись. Свет, исходящий от свечей, не был ослепительным, наоборот — ободряющим, как рассветное солнце.
Клейн, не говоря ни слова, бросил спичку, надул щеки и издал оглушительный хлопок.
*Бах!*
Воздушная Пуля со звоном отскочила от груди великана. Епископ, на тот момент уже призвал свои доспехи, состоявший из перчаток, шлема и нагрудника.
На серебряном доспехе образовалась трещина, но нагрудник, остался цел. Утравски понемногу уже приходил в себя.
*Бах!* *Бах!*
Клейн, заметивший «паутинку» на металлическом нагруднике Епископа, произвел серию выстрелов, целясь в тоже самое место, надеясь пробить защиту.
Однако, в руках у отче появился, словно сконденсированный из света, широкий меч, которым он искусно отбил две пули, что с лязгом отскочили вбок.
Утравски с резким выпадом бросился вперед, от чего стены собора задрожали. Взмах его меча был настолько разрушителен и силен, что таким точно можно было снести дом.