Рядом с ней стояло двое мужчин, один был вовсю покрыт жестким мехом. Те виделись только со спины. Также, где-то там, мерещились жуткие щупальца.
Наконец, видение подошло к концу и завершилось оно великолепным салютом, что осветил всю поляну.
На фоне фейерверков, стоял человек, который первый увиделся в зеркальце — мужчина в черном двубортном сюртуке.
Аккуратно сняв цилиндр, он торжественно поклонился.
Лица также не было возможным разглядеть. Не сколько из-за несовершенства мистической технологии, столько из-за блестящей масляной краски на лице подозреваемого.
В тот момент, когда Бернард Икансер собрался окликнуть своих товарищей, на поверхности серебряного зеркала появилось несколько строк на Древнем Фейсаке:
«На основе принципа взаимности, теперь мой черед задать вопрос. Если солжешь — тебя будет ждать наказание».
Слово «наказание» было выведено алым, или даже, кровавым цветом.
Бернард удивленно выгнул бровь.
Затем отражение в зеркальце переменилось и на нем появилась новая строчка:
«Какой ты сексуальной ориентации?»
Икансер сжал губы и вытаращил глаза. Он почувствовал на себе взгляды окружающих членов команды.
…
На часах было шесть утра. Небо только-только начинало светлеть.
Клейн пробудился ровно под звон церковных колоколов.
Обычно, он попросту непроизвольно отмахивался от звона и бурча продолжал спать, аж до восьми утра. Но в этот раз он тут же подскочил и продирая глаза, огляделся. Это всего лишь колокола… Я уже думал за мной приехали Ночные Ястребы… — сонно пробормотал Клейн.
Даже не потрудившись умыться, он встал с кровати, сделал четыре шага против часовой стрелки и поднялся над серым туманом.
Ему не терпелось обстоятельно ознакомиться со своей добычей!
Сев на свое почетное место, Клейн начал с самого простого.
Он поднес к глазам темно-зеленый клык и всмотрелся в него. Затем призвав пергамент и перо, написал предсказание:
«Его эффекты».
На самом деле, одним лишь гаданием нельзя было заменить тот же экспериментальный метод. Держа это в голове, он также, в качестве дополнения к гаданию, рисовал в уме образы Оборотня Тира, Шерон и Марика.
Спустя несколько секунд, он отключился и ему предстало видение.
На животе Оборотня Тира была страшный разрез. Его кишки вылезали наружу, он, плетясь куда-то вперед, волок их по пыльной земле. Однако дойдя до воды, он омыл внутренности, затолкал их обратно, и как ни в чем не бывало, пощипал себя с обоих концов раны, дабы та затянулась.
В свете алой, полной луны, он повернулся к ней и взвыл, что было мочи. Черный мех прорезался наружу, как те же клыки.
Он взмахнул лапой с внушительными когтями, разрубив пополам, на самую тонкую, стальную пластину.
Оборотень стремглав несся где-то в глуши, начисто обгоняя следовавших за ним, настоящих волков.
Он натравливал на врагов своих клыкастых «слуг», в чьих помутненных звериных глазах не было страха.
Против людей, оборотень ловко использовал разное оружие, в том числе и бомбы.
Став сильнее, он, теряя рассудок, разъярился и зарычал.
…
Раскрыв глаза, Клейн уже примерно понял, что из себя представляла Потусторонняя Черта Оборотня.
Тир, под светом алого полнолуния, был воистину неистовым зверем. После своей смерти, он оставил за собой сильнейший духовный след. Посему, те кто захотят использовать его Черту для личного продвижения, должны будут готовы сопротивляться наваждениям алой луны, дабы не потерять над собой контроль.
Однако, негативные эффекты еще были слабы и не достигали уровня запечатанных артефактов. От этого, Черта вполне легко могла быть использована в качестве основного ингредиента для зелья.
Это хорошо… Жаль, что Потустороннюю Черту Джейсона поглотила та щупальцевая дверь… Интересно, куда она ведет… Можно ли оттуда выбраться?
Клейн аккуратно положил клык Тира и печально вздохнул. Затем он взял в руки Ядовитый Флакон.
Он собирался повторить процедуру, но в этот раз у него не было уверенности в ее благополучности, посему несколько видоизменил формулировку гадания:
«Его положительные и негативные эффекты».
В сером мороке, Клейн вновь что-то разглядел.
Некто, рухнув на землю, истязал себя в кровь и сдирал кожу до кости.
Другой же, держась за голову, потерял зрение и ослаб.
Одного все время рвало. В конце концов, она навзничь упал и тут же умер, пока тело билось в конвульсиях.
Четвертый и вовсе разразился спонтанным, бессознательным смехом. Сильный хохот не позволял даже вдохнуть.
Было еще двое, что кровопролитно сражались. Затем они остановились, переглянулись, а потом, страстно обнявшись, поцеловались.