Затем, подавив все свои эмоции, он обвел взглядом длинный стол.
Ему предстал Харри, в своем белом парике; Кэтти в тонкой белой блузке; Паркер, распивавший красное вино; и сам виновник торжества, Капим, что праздно нарезал себе стейк.
Клейн быстро отвел свой взгляд, не осмеливаясь смотреть слишком пристально, дабы не дать возможности Потусторонним обнаружить его.
Опираясь на местоположение аур людей, Клейн вычислил точную планировку столовой. К примеру, вся столовая была, примерно, равна общей площади его гостиной, кухни и комнаты для занятий. Внутри также был горевший камен, обогревавший всю столовую. На стенах висело шестнадцать элегантных газовых ламп, которые вместе давали освещение схожее по силе с дневным светом. Напротив камина, висело множество разных картин известных художников, выполненных маслом.
Того бородатого мужчины здесь нет… Должно быть, он сейчас как раз в подвале… Для того, чтобы Потусторонний был готов выполнять такую черновую работу, как сторожить вход в подвал, Капим явно промышляет чем-то еще, помимо работорговли…
— задумался на секунду Клейн, а затем прислонился к картине с изображением заката.
Он опустил руку в свое тело и отвинтил полупрозрачную крышку коричневой бутылочки.
Это был Ядовитый Флакон!
Причина, по которой Клейн решил нанести визит во время ужина, заключилась в том, что именно в это время все действующие лица, по его разумению, должны были собраться в одном месте. К тому же, это было идеальным моментом, чтобы использовать Ядовитый Флакон!
А промерзлая погода, заставляющая плотно закрывать двери и окна, лишь располагала к эффективному распространению яда!
Стоило ли упоминать, что Клейн не стал «замачивать» Ядовитый Флакон, дабы избежать для себя пагубного воздействия. А все потому, что он прибыл в дом к Капиму в духовном теле и ничуть не боялся отравления!
Клейн, во всеоружии, стоял молча и терпеливо любовался изумительного дизайна настенными светильниками, соединявшиеся серовато-белыми газовыми трубами. А незримый и неощущаемый яд, к тому времени, уже стремительно проникал в помещение.
Харри нарезал жареную во фритюре рыбу, обмакивая уже нарезанные кусочки в перечный соус.
Пережевав и проглотив кусочек рыбы, он взял бокал золотистого, игриво пузырящегося шампанского и сделал глоток.
Он не мог перестать думать о развлечении, уготовленного ему на тот вечер. Мистер Харри предвкушал тот миг, когда ранее упрямая девица, наконец ему покорится.
Это сладостное чаяние подстегнуло его аппетит, напрочь отбив бдительность.
Кэти же, не став просить помощи слуг, сама нарезала своего цыпленка, да так умело, что каждый из его кусочков, словно препарированный хирургом, равномерно к другим расположился на тарелке.
Пока Паркер услаждался красным вином и прикусывал тушеной бараниной, он, время от времени, отвлекался на досужую болтовню с Капимом, сидевшим во главе стола.
Ужин шел полным разгаром, и Капим, наконец, отправил себе в рот последний кусочек нежнейшей говядины.
Он улыбнулся троим сотрапезникам и возвестил:
— Мистер Харри, Мадам Кэти, Мистер Паркер, сегодня нам предстоит дегустировать десерты от шеф-повара «Ля Борреги». В нашем распоряжении фруктово-карамельный пудинг, кремовый и морковный торт.
Мистер Харри, не изменяя своей хладнокровности, едва заметно кивнул.
— Мы, как граждане Лоена, не можем обойтись без десерта, — заявил вдруг Мистер Харри и взглянул на Капима, чесавшего свою щеку.
— Немного чешется, — виновато улыбнулся Капим.
Не успев договорить, как он почесал щеку вновь, оставив на ней четкий кровавый след.
Кровавая ссадина быстро распухла, натянув его кожу, сквозь которую виднелся желтый гной.
— Как зудит то… — вновь улыбнулся Капим и принялся расчесывать щеку.
Снова и в последний раз занеся ногти над кожей, из расчесанного вздувшегося волдыря хлынул гной, наполнив столовую тошнотворными гнилостными миазмами.
Харри тут же прищурился и встревоженно вскочив на ноги, оглянулся.
— Ха-ха-ха…
— ХА-ХА-ХА Зазвенел неестественный, напрягающий до упора, смех.
Харри увидел слугу со служанкой, державшихся за животы и громко смеющихся. Они так хохотали, что едва ли могли выпрямить спины. Заливистый смех, наперебой всем оставшимся звукам, заполонил столовую.
Вскоре, как по команде, слуги попадали без сознания, когда других затошнило бурозеленой рвотой.
В тот вечер досталось всем слугам.
*Бам!*
Кэти перевернула обеденный стол, запустив в воздух золотые вилки и ложки, разбрызгав остатки еды и вина по округе!