Юный Бард взглянул на состав исследовательской группы и увидел, что среди членов коллектива было много знакомых ему людей.
Глава 385. История любви
Взирая на ночное небо, в котором по-хозяйски разрывалась гроза, Деррик молча шел по широкой дороге, направляясь к тренировочному полю на окраине Города Серебра.
После того, как каждая из разведывательных групп возвращалась, какой-то период времени, они были вынуждены находиться на территории тренировочного поля. Оттуда они докладывали об увиденном в экспедиции и оттуда же легко, если того требовала ситуация, пересылались в карантинную зону.
Это был не особо хлопотный, но такой полезный и строго выверенный тысячелетиями процесс.
Деррик, державший за поясом Топор Бурь, вошел на тренировочное поле и слегка изумился. Он увидел Старейшину Ловию во всем своем великолепии, а также пару знакомых ровесников.
Из-за ограничений Города Серебра, популяция была строго регламентирована и контролировалась законами. Это позволяло Деррику быть знакомым почти со всеми его сверстниками. С кем-то он учился на курсах, с кем-то сидел за партой на уроках общего образования, а кое с кем и вовсе спарринговался.
Юношу, которого лучше всего знал Деррик из прибывших с экспедиции, был Дарк Регенс, когда-то бывший его товарищем по патрулю.
Дарк был среднего телосложения, достаточно силен и почти всегда полон оптимизма.
От его лица так и веяло дружелюбием. В настоящее время он был Гладиатором восьмой последовательности, Пути Великана.
В тот миг Деррика и Дарка разделяла прозрачная, как мутное стекло, но также чрезвычайно крепкая, как закаленная сталь, преграда. Простой и надежный барьер, не позволявший вступать в тесный контакт людям по разные стороны от него. Приятелям пришлось немного подождать, пока члены исследовательской группы не подтвердили, что все было в порядке.
Деррик, ставший замкнутым и молчаливым после смерти родителей, помахал Дарку.
Заметив его, Гладиатор повертел головой по сторонам, чтобы оглядеться.
— Дарк, как все прошло? Все было в порядке? — Прикрикнул, чтобы его было лучше расслышать, Деррик.
Материал, использовавшийся для создания таких вот барьеров, добывался неподалеку от города и назывался Темным янтарем. Он был, почти-что, неразрушим, но в тоже время, сквозь него кое-как можно было разглядеть собеседника и даже смочь с ним пообщаться.
Деррик уже представил себе, что Дарк обязательно, как он это умеет, улыбнется и привычно помашет ему рукой, сказав, что-то вроде: «Все в порядке, Деррик! Смотри, на мне нет ни царапинки…»
Но как только Гладиатор подошел ближе к стене, он улыбнулся и ответил:
— Да, все прошло гладко.
Глядя на его безукоризненную улыбку, Деррик вдруг ощутил, как по его телу пробежал холодок. Это предчувствие было сродни тому, как если бы он разбил лагерь вдали от дома и разжег костер в заброшенном, наводненном тварями, городе. Темнота вокруг сгущалась, казалось, пробираясь в самое сердце.
В Клубе «Квилег».
Клейн и доктор Аарон договорились о вознаграждении аж в 2 фунта!
Должно быть, врачи неплохо зарабатывают… А ведь когда-нибудь мне бы предложили только 10 соли, и вряд ли бы я отказался… — вздохнул про себя Клейн.
Он тут же припомнил слова Фрая, еще когда служил у Ночных Ястребов. Тот говорил, что хорошие врачи хорошо и зарабатывали…
В то же время, человек ничуть не похожий на поэта, Леонард Митчелл, как-то высказался, что лучшим бизнес-решением, при приобретении недвижимости в центре столице, было бы оборудовать частную клинику.
Джентльмены договорись зайти к Уиллу Осептину после ужина. Когда еще не было и трех часов пополудни, Талим собрал всех за столом для игры в «Подъемник», изобретенную самим Императором Розелем.
Я почему-то ожидал, что буду играть в теннис, тренироваться в стрельбе, изучать что-то новое, часами напролет засиживаясь в местной библиотеке… Но что-то пошло не так… — спонтанно задумался Клейн, над образом своей теперешней жизни.
Честно говоря, с его нынешними силами и продвижением до «Фокусника», он мог влегкую обчистить всех сидевших за тем игральным столом.
Как-бы то ни было, я честный человек, привыкший полагаться на себя и госпожу удачу… — словно отказывая какой-то своей «темной стороне», отозвался в уме Клейн, понемногу откусывая от кремового крекера.
Вот это я понимаю — жизнь… — все никак не мог нарадоваться великий сыщик.