— Очень хорошо, мистер Мориарти. Мы благодарны вам за активное содействие следствию, — закрыл блокнот полицейский. — Сколько по времени вы находились в доме Изенгарда Стэнтона? Я имею в виду, с того момента, как вы вошли внутрь дома и до того момента, как мы вас обнаружили.
Клейн на мгновение задумался, и не посоветовавшись со своим адвокатом, прямо ответил:
— Две или три минуты.
Другой полицейский изогнул бровь и сказал:
— Многие жители поблизости подтвердили, что вы вошли в дом потерпевшего около 14:10. Мы прибыли на место происшествие в 14:28. Иными словами, вы пробыли на месте преступления около восемнадцати минут, а не две или три! Что вы делали там на протяжении всего этого времени? Почему не сообщили о преступлении полиции?
Прошло восемнадцать минут? — Нахмурился Клейн.
По ощущениям Клейна он пробыл в дверях комнаты отдыха около минуты.
Может быть, это странное ощущение, когда за мной наблюдали, как-то сбило меня с толку? Неужели это была какая-то потусторонняя сила? Если за всем этим действительно стоял хозяин той псины, то он наверняка Потусторонний шестой или даже пятой последовательности… — размышлял Клейн.
Юрген, тем временем, наклонился вперед, готовясь обвинить полицейских, что те задавали наводящие вопросы.
Повод был, мягко говоря, не самый удачный, но он хотел поубавить темпы допроса и отсрочить невыгодный для его клиента вопрос.
— Но я сказал правду, — потер лоб подозреваемый. — По моим ощущениям прошло две или три минуты, с того момента, как я переступил порог того дома.
Сказав это, он подчеркнул:
— Повторюсь, по моим ощущениям.
Офицеры переглянулись, а затем записали слова допрашиваемого.
— В течении тех восемнадцати минут вернулся слуга. Он звонил в дверь, но ему так никто и не открыл. Поэтому он взглянул в эркерное окно и увидел на полу разрезанный труп и вас, стоявшего посреди места преступления. Тот слуга ужаснулся и ринулся прямиком в полицейский участок. Прохожие и соседские жильцы это подтвердили.
Клейн проигнорировал взгляд Юргена и повертев головой произнес:
— Я не слышал никакого звонка.
Офицеры вновь переглянулись и молча записали показания.
Они и дальше засыпали его вопросами, касавшиеся других деталей дела, а Клейн, освобожденный от чувства вины, честно отвечал.
В конце концов, прервав серию вопросов, он спросил полицейских:
— Вы нашли детектива Стэнтона? Я не видел в той комнате его тела. Скорее всего, он все еще жив…
Полицейский щелкнул ручкой и произнес:
— Это одна из вещей, которые мы бы и сами хотели узнать. В комнате отдыха были найдены следы борьбы, но окна в ней были закрыты и не открывались несколько дней, что характерно для осенне-зимних сезонов. Нападавший и мистер Стэнтон как-то покинули то место. Мы не нашли никаких следов ни в доме, ни в округе. Также, — словно опережая вопрос Клейна, офицер добавил, — никто из опрошенных не видел никакой погони или человека, что перетаскивал тело.
Может быть все произошло глухой ночью? Может быть нападавший прошел сквозь стену? — Клейн молча подкидывал догадки.
Да благословит Богиня детектива Изенгарда Стэнтона… — исполнил подозреваемый молебный жест.
По окончанию допроса Клейна поместили в небольшую камеру, а один из офицеров, что вел допрос, послал рядового служащего, дабы тот съездил с адвокатом на Минск-Стрит и забрал письмо, о котором говорил Клейн, в качестве вещественного доказательства.
Только к самому вечеру Клейну наконец удалось покинуть застенки полицейского участка. Залог составлял аж 50 фунтов.
— Это куда дороже, чем в прошлый раз. Среднестатистическому частному детективу было бы трудно собрать такую сумму за столь короткий промежуток времени, — пожаловался Клейн Юргену, выходя на свободу.
Адвокат все также сохранял характерное для него спокойное выражение лица.
— В прошлый раз, все было не так плохо. Сейчас же все улики указывают на вас.
Он остановил мимо проезжавший экипаж и повернувшись к Клейну произнес:
— Шерлок, я ваш адвокат. Перед тем как отвечать на вопросы полицейских, лучше советоваться со мной, даже если вы не видите в этом необходимости. Вам следует быть осмотрительным, даже если вы невиновны. Обычный человек легко может наговорить всякого, тем самым усугубив свое положение.
Но я уже привык самостоятельно выпутываться из таких историй… — вспомнил допрос Клейн и глухо рассмеялся.