— Но ты же превратишься в чижик!
— Не хочу я ни в кого превращаться, — захныкал Кук.
Толик прибежал к обрывистому берегу, осмотрелся: не видит ли его кто, а потом положил Кука и Кукки на траву и вытащил из кармана большой острый нож.
— Пропали, — заревел Кук во весь голос. — О, если бы я знал, чем кончится путешествие, никогда бы не ушел с витрины! О, мой нос! Прощай, мой нос! Прощай, Кукки!
Кукки встала на колени и протянула ручки к Толику.
— Пощадите! — прошептала она. — Мой братец такой хороший, такой храбрый, и он так любит путешествовать. Сделайте чижик из меня, а его отпустите.
— Нет, нет! — закричал Кук. — Я совсем не такой хороший, Кукки. Ты думала, я спасал тебя от смерти, а на самом деле я… я… я… Пусть он сделает из меня чижик, а ты должна жить. Слушайте, добрый, славный, сладкий мальчик, — обратился Кук к Толику, — не превращайте мою сестренку в чижик! Отпустите ее!
А Толик внимания не обращал на Кука и Кукки.
Он сидел, поджав ноги, и старательно точил нож о камень. Каждый, кто делает чижики, отлично знает, почему нож должен быть очень острым. Нож так и ходил о камень взад и вперед, взад и вперед: «Вжик, вжик! Вжик, вжик!»
А бравый Кук катался по земле, размазывая по лицу слезы и громко рыдая. Кукки сначала утешала братца, но когда поняла, что его уже ничем не утешить, прошептала:
— Разве горю помогают слезы? Надо что-то делать! Но что? Надо бы посоветоваться. Но с кем?
— Со мною! — прохрипел вдруг рядом задыхающийся голос.
— Ой, кто это?
— Это я! — хрипло отозвался тот же голос. — Башмак Толика! Взгляни на его ноги.
Кукки посмотрела на ноги Толика и увидела на его правой ноге башмак. Башмак не то усмехался, не то собирался кусаться.
— Ах! — сказала Кукки. — Вы что-то хотели посоветовать нам!
— И посоветовать и помочь! Пусть твой братец-плакса перестанет хныкать. Терпеть не могу плакс. Не плакать надо, а головой работать. Я спасу вас!
— Да? — обрадовался Кук, поспешно вытирая слезы. — А как?
— Вот так, — сказал Башмак и столкнул Кука и Кукки с обрыва в реку.
— Ой, что я наделал! — вскочил Толик. — Ну зачем я положил их так близко к обрыву?
Он побежал вдоль берега, но спуститься с него к воде было трудно, да и бесполезно. Сильное течение подхватило Кука и Кукки и помчало с такой быстротой, что скоро скрылись из виду и Толик и обрывистый берег, на котором он стоял.
— Где он? — закричал Кук, когда увидел, что опасность миновала. — Держи меня, Кукки, я сейчас сделаю из него…
Но, увидев глаза Кукки и ее укоризненную улыбку, пробормотал:
— Да, да, сейчас сделаю… Что сделаю? А сделаю, конечно, компресс на голову. Я уже заметил, что стоит мне чуть-чуть помочить голову, как она разбухает и в ней появляются очень интересные мысли…
Помолчав немного, он сказал:
— Все хорошо, что хорошо кончается! И знаешь, Кукки, мне надоели уже опасные приключения. Пожалуй, теперь нам можно путешествовать просто так… Без приключений.
Но разве какое-нибудь путешествие обходится без приключений?
Река несла и несла наших путешественников, и за каждым поворотом реки их поджидали опасные и забавные приключения. Но Кук и Кукки проплывали мимо, и приключения оставались для других путешественников. И так все складывалось, быть может, потому, что для Кука и Кукки было приготовлено самое удивительное приключение у песчаной отмели, где стояла на берегу красивая машина «Волга», а ее пассажиры купались в реке.
Лишь только Кук и Кукки подплыли ближе, как молодые веселые голоса купающихся закричали:
— Смотрите! Кто-то плывет!
И тотчас же наперерез отважным путешественникам поплыли наперегонки веселые люди.
Первым настиг Кука и Кукки человек с такой же черной бородой, как лакированные сапоги храбреца.
— Кажется, я спас от смерти двух утопающих! — захохотал бородатый.
С шутками и смехом все вылезли из воды, оделись и сели в машину.
— Славно покупались! — сказал бородатый. — Поехали, товарищи! Нам надо успеть к запуску ракеты. Вперед!
Кука и Кукки посадили у ветрового стекла, и «Волга» помчалась с такой быстротой, что перед глазами замелькали, сливаясь, и поля, и телеграфные столбы, и деревья.
— Фьюрлить! — свистнул Кук. — На такой машине я готов ехать, пока она не остановится.
«Волга» скоро свернула с дороги и помчалась по огромному полю, а тут, посреди поля, стояла высокая башня, а может быть, труба, и только верхний конец у нее был выструган, как у чижика. Вокруг этого странного чижика толпились люди. По-видимому, здесь происходило что-то необыкновенное.