— Мопсом меня звать… Беспризорник я…
— Мопсом? — удивился Юрка. — Разве ты собака, что так зовешься?
— Это — по-уличному так, а в общем — Колькой кличут… Колькой Киселевым… Не слыхал, наверно?.. Да где ж тебе слыхать! Ты мне вот что скажи — по душе только: папиросы, нет ли папироски у тебя? С утра не курил сегодня!..
Юрка удивленно открыл рот и полез пальцем в нос.
— Ты, значит, куришь по-настоящему?.. Такой маленький, да ведь это же вредно… Очень вредно… Ты не кури, слышишь?.. Мальчикам нельзя курить!
— Холодно — вот и курим, — сказал Мопс, — и вообще согревает оно мозгу человеческую, и в грудях от него теплеет, дым-то: горячий он… Наберешь его в грудь и — держишь… Хо-ро-шо!
Мопс щелкнул зубами и деловито осведомился:
— А насчет шамовки? Не имеется случайно? Хлебца там или еще чего?
— Надо у бабушки спросить, — сказал Юрка и, взглянув на Мопса, подмигнул ему левым глазом, — ух, смешная.
— Кто? — поинтересовался Мопс.
— А бабушка… Да ты лезь сюда, — пригласил Юрка Мопса, — давай-ка руку… Гимнастику знаешь?.. Ну?..
Мопс нерешительно подошел к открытому окну, потоптался на месте и, не обращая никакого внимания на протянутую руку Юркиной помощи, погрузился в глубокое размышление.
— Ну же, — нетерпеливо крикнул Юрка, — лезь, быстро!
— А…
— Два… Говорят лезь, — значит… Вот несознательность… тоже… Лезь, — торопил Юрка, — ну и тяжелый же ты, — делился он впечатлениями, втаскивая Мопса за руку в комнату.
— Это ботинки мамкины, покойницы… Ботинки чижелые, — оправдывался Мопс…
…Прошло не более пяти минут, а Мопс уже расположился в комнате и уплетал за обе щеки принесенный Юркой хлеб с хрустящими, вкусными шкварками.
— Ты себе ешь… Не стесняйся! — потчевал радушно Юрко. Мало будет, еще принесу…
— Хватит… Мы непривычные, чтобы помногу… От больших кусков кишка может лопнуть…
— Какая?
— А гузеная, какая ж еще?.. Ты про кишку не слыхал, поди?.. Видишь ты, а у человека есть она — кишка, значит… Пищу пропустить наскрозь иль для других надобностей… а только есть!
— А желудок?
— Нету… Кишка только есть в человеке…
Начался спор.
Беседа приняла настолько оживленный характер, что бабушкины любопытные уши, желая узнать, с кем это спорит Юрка, пришли в комнату.
— Что это?.. Батюшки-светы, да никак… это что за новость? Откуда ты? Что тебе тут надо?
— Я… я… Мопс! — забормотал испуганно Мопс и вскочил на ноги, приготовляясь в крайнем случае смазать хорошенько лыжи.
— Тьфу ты, — плюнула бабушка, — и в кого только такой самоправный мальчишка родился… Зачем ты его впустил сюда?
Юрка с сожалением посмотрел на бабушку и степенно ответил ей:
— Вы не волнуйтесь, бабушка, это беспризорный. То есть раньше был беспризорным, а теперь он останется жить со мной!
Все это было сказано с непоколебимой твердостью и достаточной внушительностью.
— Что?
Бабушка сделала такие глаза, которые менее всего нравились Юрке, и, кашляя и перхая, закричала хрипло:
— Вон!.. Вон… Сейчас же вон… Да ты что это? Ты с ума сошел?
— Ничуть…
— Для беспризорных дома есть, для них…
— Это для других, а для Мопса найдется у нас место и все равно — темно уж и гроза начинается!
Действительно, — в летних сумерках плавало тяжелое дыхание близкой грозы, а редкие вспышки молнии оголяли мрак до синевы.
— Уходи… Уходи, — кричала бабушка, наступая на Мопса, — поел и — хватит! Пошел, пошел! Нечего тут!
— Бабушка, — завизжал Юрка, — я ему дал честное пионерское слово, что он останется…
— Тьфу! Тьфу ты, озорной мальчишка… Да ты это что? Ты в своем доме, чтобы так распоряжаться?
— Мопс останется со мной! — сказал Юрка твердо, схватив за рукав беспризорного.
— Твой Мопс не останется здесь, — покраснела бабушка и, схватив скалку, направилась с решительным видом в сторону Мопса.
— Не бойся! — крикнул Юрка, но Мопс обнаружил постыдную неустойчивость и, не ожидая бабушки, выскочил в окно.
Мимо окон пошла гроза с шумным ливнем и ветром.
— Ой, — вскрикнул Юрка, бросаясь к окну, — как же мое слово?.. Мо-о-о-о-опс!
Вместо ответа в оконные стекла хлестнул косой ливень.
— Мо-о-о-опс!
— Закрой окно, баловник! — крикнула бабушка, но Юрка, вместо того чтобы закрыть окно, еще шире распахнул ставни, вскочил на подоконник, прыгнул из окна под проливные потоки дождя и побежал в темь, оглашая воздух криками.