Мы пробирались сквозь кусты, шли от дерева к дереву, и мне показалось, что и лес стал каким-то другим. Веселым, красивым! По земле ползали полосы солнечного света, вокруг горели красные россыпи брусники, черные ягоды черники и сизые голубики попадались то тут, то там. Под деревьями стояли грибы. А запахи были такие густые и приятные, какие не бывают даже в городском парке.
Наконец мы пришли на солнечную полянку. Медведь остановился, повел носом вправо, влево, крякнул и сказал:
— Вот и пришли!
Он подошел к толстому дереву и начал карабкаться на него. Когда я жил в городе, я не знал, что медведь может лазить по деревьям, как кошка, и потому закричал с перепугу:
— Смотри не упади, уважаемый медведь!
— Ништо! — проворчал медведь. — Не впервые!
Он добрался до дупла, засунул в него лапу.
— Держи, малыш! — закричал медведь и бросил на землю кусок чего-то желтого, похожего на помятый хлеб.
Я лизнул языком и залаял. Мед был сладкий, как сахар, даже еще слаще сахара, а запах у него походил на запахи цветов. Но не успел я лизнуть мед три раза, как со всех сторон налетели большие мухи. Они набросились на меня и стали кусаться, да при этом визжали противными тонкими голосами. Одна такая муха укусила кончик моего носа, три мухи впились в губу, а все остальные старались кусать уши и глаза. Я завизжал от обиды.
Медведь крикнул сверху:
— Ничего, ничего, малыш! Не обращай внимания! Это пчелы! Бесятся они просто сдуру! Но ты плюнь на них. Ешь побыстрее!
Хорошо медведю говорить «не обращай внимания». Его, наверное, не кусали они, а вот меня облепили так, что мой нос стал похож на перчатку из пчел. И кусали они так больно, будто прошивали меня насквозь иголками. Я визжал, но все-таки лизал мед, но тут несколько пчел вцепились в мой язык, и я завыл во весь голос.
Медведь закричал:
— Беги к воде, малыш! Сунь морду в воду, иначе, вижу, одолеют пчелы тебя.
Я бросился бежать и скоро прибежал к большой воде. Кругом шумели камыши, а на воде плавали красивые белые цветы. Сунув голову в воду, я сразу избавился от пчел. Потом я поплавал немножко, вылез на берег и посмотрел на себя. В воде покачивалась моя морда, она так распухла, что я еле-еле узнал самого себя. Морда моя стала такой же толстой, как у боксера Буль-буль, один мой глаз закрылся, и над ним выросла большая шишка.
Скажу честно: мед мне понравился, а пчелы — нет! Они такие кусачие, что и меду не захочешь. Я еще раз искупался, и хотя от пчел избавился, но морда моя была все такая же распухшая, и глаз никак не хотел открываться. И вдруг я подумал: «А что, если я останусь одноглазым? Таким же, как Барсик?» И мне стало так жалко свой глаз и самого себя, что я сел и начал выть.
Вдруг над моей головою зашумели крылья, и я увидел большую белую птицу с длинным-длинным носом.
Птица опустилась на берег, посмотрела на меня, щелкнула носом, как большими ножницами.
— Ты что тут делаешь?
— Я ничего не делаю! Я просто Тилли! Меня искусали пчелы! Мы с медведем взяли у них немножко меду, а они стали кусаться.
— И поделом тебе! — сказал аист. — Не для тебя с медведем пчелы мед собирают. Но откуда ты такой появился? Я что-то не встречал таких в лесу.
Тогда я рассказал аисту про город, про Лену, про лису и о том, как я подружился с медведем.
Аист помотал носом вправо, влево и сказал:
— Какой же тебе товарищ медведь? Придет зима, он заляжет в берлогу, и ты снова останешься один. Как будешь жить в лесу? Умрешь ты с голоду, а того еще раньше тебя самого съедят тут. Или волк, или лиса! Тебе, малыш, надо в город возвращаться.
Конечно, в лесу хорошо жить, но все-таки в городе гораздо лучше. Я бы вернулся в город, да только вряд ли сумею найти теперь дорогу обратно. Все-таки я бегал в лесу целый день и уже не знаю точно, куда мне бежать: направо ли или налево, прямо или в какую-то другую сторону. Я так и сказал аисту.
— Ну, это не беда! — сказал аист. — Напиши письмо своей Лене, расскажи ей о своей жизни в лесу, а я полечу в город и опущу твое письмо в почтовый ящик. Лена придет за тобою и возьмет тебя в город.
— А на чем я буду писать? — спросил я. — И чем писать?
— Писать можешь хвостом, а бумагу и чернила я принесу тебе! Недавно видел у сороки-воровки в гнезде тетрадку, чернила и даже ручку для писания. Жди меня здесь, я вернусь быстро.
И, не ожидая от меня ответа, аист улетел, а когда он вернулся с тетрадкой и чернилами, я быстро написал все, о чем здесь написано, а на письме надписал адрес: «Большой город, дом около парка. Получить моей Лене, у которой живет противный Мурзик».