Над головами с гуденьем проносились крылатые большие, как коровы, животные. Сверкая прозрачными крыльями, они мчались так низко, что Карик и Валя то и дело приседали или испуганно останавливались.
— Напрасно вы боитесь насекомых, — улыбнулся Иван Гермогенович. — Запомните: у каждого из них есть своя, постоянная, привычная пища. Стрекозы, например, питаются мухами и бабочками, пчелы — соком цветов. Многие летающие насекомые вообще ничего не едят. Они появляются на свет только для того, чтобы отложить яички, а затем умирают. У многих нет даже рта. Как видите, здесь так же безопасно, как на улице любого города. Я уверен, что никто из насекомых и не подумает полакомиться нами…
Профессор не договорил.
Он схватил неожиданно Карика и Валю за руки и дернул их изо всей силы к себе. Ребята полетели на землю. Иван Гермогенович растянулся рядом с ними.
— Т-с-с! — зашипел профессор, прижимаясь к земле.
В ту же минуту над головами путешественников просвистело что-то и с шумом грохнулось в чащу леса.
Путешественники торопливо прикрылись зонтами.
— Кто?
— Кто это?
Профессор осторожно выглянул из-под зонтика.
Неподалеку, за темным бугром, над вершинами леса сверкала на солнце чья-то блестящая зеленая спина. Она то поднималась, то опускалась, потом животное поползло в сторону, подпрыгнуло и, с треском раскрыв крылья, исчезло.
— Зеленый кузнечик! — сказал профессор, вставая и отряхиваясь.
Карик тихонько подтолкнул Валю в бок.
— А разве кузнечики — людоеды? — лукаво спросил он.
— Видишь ли, — пробормотал смущенно Иван Гермогенович, — кузнечики хищное насекомое, и почем я знаю, что может прийти ему в голову. Осторожность еще никому не вредила, друзья мои.
Путешественники не торопясь двинулись дальше.
Они шли, переходя вброд речки, переплывая небольшие пруды, пробираясь сквозь густые заросли джунглей. Иван Гермогенович показывал то на одно, то на другое травяное дерево и рассказывал ребятам интересные истории о разных растениях. И, кажется, не было такой травы и такого цветка, которое росло просто так, безо всякой пользы для человека.
Вдруг Валя схватила профессора за руку.
— Смотрите! — крикнула она. — Смотрите… Кто там?
Все остановились перед густыми зарослями.
— Где? Кого ты видишь?
— Вон! Вон они! Подстерегают!
— Ничего не вижу! — нахмурился Иван Гермогенович.
Приложив к глазам ладонь козырьком, он вытягивал шею, поднимался на цыпочки, внимательно всматриваясь в густые заросли.
— И я! И я вижу! — сказал Карик. — Они круглые и шевелятся.
— Да где вы видите? — спросил встревоженный Иван Гермогенович.
Он шагнул вперед и вдруг весело засмеялся.
— Ну, это пустяки. Вы сами посмеетесь, когда подойдете поближе к этим лесным чудовищам. Идемте.
И, широко шагая, профессор двинулся к логовищу страшных животных.
Ребята пошли за ним следом.
Теперь уже можно было ясно видеть висящие на травяных деревьях бурые шары. Издали они были похожи на футбольные мячи, вблизи же оказалось, что каждый из них не меньше аэростата. Стенки этих бурых аэростатов были сделаны из бревен и кусков земли.
— Угадайте, что это? — спросил Иван Гермогенович, останавливаясь.
— Ой! — закричала Валя. — Круглые дома! Смотрите, сколько тут квартирантов. Это лесная гостиница «Приют насекомого».
— Или лесной ресторан «Тайна круглого дома», — засмеялся Карик.
По толстым выпуклым стенам ползали желтые шестиногие животные. Они сталкивались у темных выходов и лениво ползли в разные стороны, потом снова сходились, ощупывали друг друга усиками и, смешно ковыляя, скрывались в темных коридорах круглого дома.
— Да ведь это же тли! — закричал Карик. — Но только почему они такие желтые?
— Очень просто, — ответил Иван Гермогенович, — этот вид тли приспособился к цвету жилища… На севере все птицы и животные окрашены в белый цвет, под цвет снега, а вот на юге у животных окраска пестрая, похожая на пестрые краски южных лесов и степей. Разве ты не знал об этом?
— Это для того, чтобы лучше прятаться? — спросил Карик.
Профессор кивнул головой.
— И для того, чтобы прятаться, и для того, чтобы лучше подкрадываться к своей жертве. Пятнистая шкура жирафа помогает ему легче спрятаться, а пятнистая шкура тигра позволяет ему незаметно подойти к добыче.
Иван Гермогенович подошел к бурому круглому дому, осмотрел его со всех сторон и даже постучал по стенкам ручкой зонтика.
— Прекрасная работа! Замечательная! Добросовестная! — сказал профессор. — Молодцы муравьи!