Тогда Иван Гермогенович сладко зевнул, повернулся на бок и, положив под голову, вместо подушки, кулак, раскатисто захрапел.
Путешественники спали так крепко, что даже не слышали, как ночью снова хлынул проливной летний дождь.
Глава одиннадцатая
Необыкновенный воздух. — Профессор угощает ребят яичницей. — Иван Гермогенович открывает фабрику одежды. — Пчела Андреевна. — Профессор и Карик исчезают.
Над холодной землей густыми волнами перекатывался белый туман. Он точно молоком залил притихший темный лес, заполнил глубокие лога и овраги.
Вершины деревьев то погружались в туман, то появлялись снова.
Утренний холод и сырость ползли в пещеру сквозь щели баррикады, и скоро здесь стало также прохладно, как под открытым небом.
Ребята беспокойно ворочались во сне, поджимали колени к самому подбородку, но от этого теплее не становилось.
Наконец Карик не выдержал, вскочил, протер сонные глаза, зябко поежился и с недоумением посмотрел на покатые степы. Они были серебристо-белые, точно покрытые инеем. Карик прикоснулся к ним.
— Нет, это не иней. Это — ковры. Серебристые ковры.
— Б-р-р, хо-о-лодно!
На полу, на ковре, лежала, свернувшись в комочек, Валя. Она подтянула колени к закрытым глазам, а голову прикрыла руками. Во сне она тихонько стонала и всхлипывала.
Карик запрыгал на одном месте, стараясь согреться, потом побежал вдоль стены в конец коридора.
Ему стало как будто немного теплее.
Он повернул обратно и с разбегу перекувыркнулся через голову — одни раз, другой, третий и вдруг шлепнулся прямо на Валины ноги.
— Что? Что такое? — закричала Валя, вскакивая. — Уже нападают?
Она, дрожа и ежась, смотрела на Карика заспанными, испуганными глазами.
— Чего ты? — удивился Карик. — Это ж я. Очнись… Ты совсем замерзла… Синяя вся… Ну-ка, давай бороться. Сразу согреешься. Начали!
Он подскочил к Вале и, прыгая вокруг сестры, принялся тормошить ее.
— Отстань! — оттолкнула Карика Валя. Но, падая на пол, он вцепился в сестру, и они покатились по мягкому, пушистому полу.
Валя захныкала:
— Уйди! К тебе не лезут, и ты не лезь.
— Эх, ты, улитка-недотрога! Я ж согреть хочу тебя.
— А я спать хочу! — пробурчала Валя и опять улеглась.
— Ну и спи, — рассердился Карик.
За стенами кто-то возился, стучал, кашлял и вдруг громко и весело запел:
Это был ужасный голос профессора.
— Вот видишь, — сказал Карик — все уже встали, поют, а ты валяешься…
Он подбежал к выходу из ковровой пещеры и крикнул:
— Иван Гермогенович, где вы?
— Здесь! Здесь! Вставайте, друзья мои. Завтрак уже готов.
— А что на завтрак?
— Прекрасная яичница.
— Яичница?
О, это было интереснее, чем мерзнуть, а поэтому Валя быстро вскочила на ноги и взяла Карика за руку.
— Пошли!
Ребята откинули ветки и сучья, которыми был завален вход в дом ручейника, и выбрались на свежий воздух. Но лишь только Валя ступила на землю, как тотчас же испуганно попятилась назад.
— Что это, Карик? Где мы? — зашептала она, крепко сжимая руку брата.
Ни земли, ни неба, ни леса не было видно.
В воздухе плавали тучи блестящих пузырьков. Пузырьки кружились, сталкивались, медленно опускались вниз и снова взлетали вверх.
Вокруг мела и кружила пурга светящихся пузырьков.
— Иван Гермогенович! — крикнул Карик. — Что такое? Что это кружится?
— Туман! — услышали ребята голос профессора.
Иван Гермогенович был тут же, где-то поблизости, совсем рядом, но ребята не видели его.
— Разве туман такой бывает? — недоверчиво спросила Валя.
— Да, Валек, это туман. Такой он бывает под микроскопом.
Голос профессора звучал глухо, как будто доносился из глубокой ямы.
Ребята протянули руки, пытаясь поймать пузырьки, но они лопались, растекались холодной водой по пальцам.
— Ну где вы там застряли? — крикнул из гущи тумана Иван Гермогенович. — Бегите скорее!.. Тут есть у меня кое-что поинтереснее тумана.
Карик и Валя, осторожно ступая, двинулись на голос профессора.
— А много яичницы у вас? — крикнула Валя.
— Если ты поторопишься, — может быть, и тебе удастся попробовать ее, — отозвался Иван Гермогенович. — Иди скорее, пока я не съел всю яичницу.