Уже смеркалось, когда Иван Гермогенович и Валя отыскали наконец удобный для плавания сухой дубовый лист. Но он лежал так далеко от берега, что столкнуть его в воду профессору и Вале было не под силу.
— Не дотащить! — покачала Валя головой. Профессор задумался. Поглаживая бороду, он стоял на листе, молча рассматривая его толстые жилы, которые расходились веером в стороны.
— А что, если?.. Ну да, конечно! — пробормотал профессор и вдруг засмеялся.
— Вы что? — удивилась Валя.
— А вот что, — сказал Иван Гермогенович. — Идем-ка домой. Завтра мы впряжем в эту работу лошадей.
— Лошадей?! — еще больше удивилась Валя. Профессор ничего не ответил. Бормоча что-то под нос, он быстро зашагал в сторону пещеры. Валя вприпрыжку побежала за ним.
— Ну, Иван Гермогенович, миленький, скажите, какие это лошади? Откуда вы их возьмете?
— Не скажу!
— Скажите! — приставала Валя.
— Не будь любопытной, — увидишь завтра сама.
— Ну, Иван Гермогенович, — заныла снова Валя и вдруг замолчала.
Впереди блеснул огонь.
Валя схватила профессора за руку и остановилась.
— Горит! Смотрите! В нашей пещере горит.
Огонь просвечивал между камнями, которыми был завален вход в пещеру.
— Пожар! В нашей пещере пожар! — испуганно сказала Валя. — Бежим скорее — Карик сгорит!
— Ничего! Это не страшно! Не сгорит твой братец!
Но Валя, не слушая профессора, опрометью побежала к пещере.
— Карик? — кричала она на бегу. — Ты горишь? Ты горишь, Карик?
— Нет, это не я! — услышала Валя спокойный голос Карика.
Валя поспешно отвалила камень. Вскочив в пещеру, она остановилась как вкопанная.
— Что это?
Угол, где на подносе лежали горкой яйца, которые принес профессор, был освещен мерцающим голубым светом, как будто это горели фонарики новогодней елки, но только они горели еще светлее. Даже можно было бы читать книгу.
— Ну как? — услышала Валя сзади голос профессора.
— Вот красиво-то! — восхищенно сказала Валя. — Это ж они… яйца эти светятся.
— Да, — улыбнулся Иван Гермогенович, — яйца светляка.
— Ага, знаю! — кивнула Валя головой. — Это такой червяк. Червячок-светлячок! Иванов червячок.
— Да! Его зовут так, однако на самом деле это не червяк, а жук. В этом легко убедиться, если посмотреть, чем питается он и как живет. Обыкновенные черви живут под землей и едят землю, а этот жук живет в сырой траве и питается улитками.
— Да, да! Я вспомнила. Эти жуки светятся в траве!
— Совершенно верно. Светятся они сами, светятся их личинки, светятся их яйца… Красиво, не правда ли?
— Очень красиво! — сказал Карик из своего угла. — Это хорошо, что вы нашли их.
— Ну как мы себя чувствуем? Лучше? Хуже? — Профессор подошел к больному. — Не хочешь ли поесть?
— Уже! — сказал Карик. — Уже поел! Пока вас не было, я тут все осмотрел, нашел мед и закусил как следует.
— Напрасно ты встаешь, — нахмурился Иван Гермогенович, — рано еще тебе вставать! Рано, дорогой мой! Смотри, разболеешься еще больше.
— А знаете, — сказал Карик, — когда я проснулся, смотрю — стол стоит, кресла, горит огонь. Ну, я и подумал, что я уже дома, что настало утро и надо уже вставать.
— А тебе нравится наша новая квартира? — спросила Валя.
— Очень! — сказал Карик. — И особенно нравятся лампочки светляка. Какой у них сильный свет!
— Ну, это еще что! — сказал профессор. — Вот если бы сюда принести парочку ночных пирофор, — такой ли еще был бы свет!
— А это что за штука… пи… пирофоры ваши?
— Такие жуки! Живут они в Гвиане, в Бразилии и Мексике. И вот если какому-нибудь бразильцу или мексиканцу понадобится ночью идти по лесу, он ловит ночных пирофор и привязывает их к шляпе. Свет, который излучают эти жуки-фонари, такой яркий, что можно идти даже в самых темных тропических зарослях, не сбиваясь с дороги. А мексиканские дамы этими пирофорами украшают себя. Они прячут их в прическе, рядом с брильянтами, а иногда делают из этих насекомых пылающие ожерелья или обвертывают их вокруг своей талии, точно огненный пояс. После бала местные модницы купают уставшее насекомое в ванне и кладут в стеклянную вазу, и вот всю ночь ночная пирофора освещает нежно и приятно спальню мексиканки.
— А у нас только один Иванов жучок светится? — спросила Валя.
— Не только он, — ответил Иван Гермогенович. — Я мог устроить такое же освещение из светящихся бактерий… Когда я был студентом, я сделал однажды настоящую лампу из таких бактерий. При свете этой лампы можно было и читать и писать.