Тащить теперь на корабль оставшиеся бочки с медом было нельзя. Мухи могли сбить путешественников с ног и даже убить их. Они толпились у самого входа, заглядывали в пещеру, просовывали сквозь щели свои длинные хоботы. Они ползали по камням, которыми был завален вход, и под тяжестью мух камни шатались.
Путешественники со страхом смотрели на свою баррикаду. Вот-вот обвалится она, в пещеру ворвутся полчища мух — и тогда… они погибли. Но к вечеру мухи расползлись на ночлег.
— Ушли! — обрадовалась Валя.
— Ничего не ушли, — уныло сказал Карик. — Завтра они вернутся обратно и опять полезут в пещеру. Я их знаю! Они чуют бочки с медом!
— Давайте завалим получше вход! — предложила Валя.
— Чепуха, — сказал профессор. — Сидеть еще день и дрожать — благодарю покорно.
— Так что же нам делать?
— Наступать! — сказал профессор. — Наступать, а не обороняться.
Он схватил корзиночку-диатомею, взял с подноса яйцо светляка и, подняв его высоко над головой, точно факел, выбежал из пещеры.
— Куда вы, Иван Гермогенович? — закричали ребята.
— Сейчас, сейчас! Я их угощу, негодных!
Голубой огонек замелькал в темноте и пропал.
— Куда это он?
— Не знаю! Что-то, кажется, придумал.
Поздно ночью профессор вернулся в пещеру очень довольный и веселый. Он поставил корзиночку на пол и, отдуваясь, сказал:
— Вот! Бомбы принес! Завтра откроем по мухам артиллерийский огонь.
Ребята бросились к корзиночке.
— Бомбы?
— Вот здорово!
Карик осторожно запустил руку в корзиночку и достал оттуда серый комочек.
Лицо Карика вытянулось.
— Ну и бомбы! Какие-то ерундовые комочки. Просто засохшая грязь. Разве бомбы такие бывают?
Профессор засмеялся.
— Не нравится? — спросил он. — Напрасно! Вот посмотришь, как они завтра будут действовать. Не хуже пироксилиновых шашек.
Он вытряхнул комочки из корзины, разделил их на две кучки. Придвинув маленькую кучку Вале, профессор сказал:
— Возьми-ка, Валя, вот это и пойдем!
Нагруженные бомбами, профессор и Валя вышли из пещеры.
— Разбрасывай свои бомбы вокруг пещеры! — услышал голос профессора.
Глава шестнадцатая
Битва с мухами. — Необыкновенные паруса. — Глаза на ногах. — Клоп играет на скрипке. — Верхом на шмеле.
— Хлоп! Хлоп!
Ребята вскочили с примятых, разворошенных постелей. Протирая глаза, они испуганно осмотрелись.
— Карик, что это?
— Не знаю.
— Может быть, это наши батареи палят?
В пещере по-прежнему мерцал голубой свет. Темные своды висели низко над головой. В углу, вдоль стен, рядами стояли толстые белые бочки.
— Хлоп! Хлоп! Хлоп! — трещали за стеной взрывы.
Иван Гермогенович приподнялся со своего волосяного матраца, широко зевнул и, вытирая заспанные глаза кулаками, пробормотал:
— Ага!.. Действуют… Работает моя артиллерия…
Иван Гермогенович, а следом за ним и ребята подошли к баррикаде, загораживавшей выход из пещеры.
Сквозь щели между камнями просвечивал утренний свет, площадка перед пещерой ослепительно сверкала на солнце желтым соком. Лужи пролитого меда блестели, как жидкое золото. В стороне валялась опрокинутая на бок белая бочка.
Путешественники даже зажмурились от яркого света.
— Хороший будет денек! — сказал профессор, рассматривая чистое, точно вымытое, голубое небо.
— Зато мух сколько будет! — вздохнула Валя. — Еще даже больше, чем вчера.
— Это ничего! — успокоил Валю Иван Гермогенович и, весело потирая руки, сказал: — Скоро их станет меньше! Значительно меньше…
— Почему меньше?
— А разве ты не слышишь, как хлопают мои бомбы? — с удивлением спросил Иван Гермогенович.
— Слышу, — сказала Валя, — но мухи, кажется, совсем не боятся ваших бомб. Вон бомбы рвутся среди мух, а мухам хоть бы что.
— Погоди немножко! — спокойно погладил бороду Иван Гермогенович. — Не торопись! Мухи от моих бомб не сразу погибают. После того как в муху попадет осколок, она еще поползает-поползает часиков пять-шесть, а потом очень интересно начнет умирать. О, на это стоит посмотреть!
— А эти мухи уже раненые?
— Несомненно! — с уверенностью ответил Иван Гермогенович. — Ведь перепалка идет, если я не ошибаюсь, с самого рассвета.
Валя вытащила из баррикады камень и, прильнув к образовавшейся амбразуре, стала разглядывать площадку.
По камням бродили огромные мохнатые мухи. Они подходили к медовой луже, погружали хоботки в мед, толкали друг друга. Одна из них, толстая, с белым брюхом, села на опрокинутую бочку. Бочка качнулась. Муха испуганно взлетела и закружилась, рассматривая бочку сверху огромными выпуклыми глазами. Потом осторожно опустилась и села рядом с бочкой.