— Что ж, можно и для грот-мачты, — сказал профессор.
И принялся ловко отсекать острым камнем гремящие крылья, сбрасывая их вниз. Ребята складывали крылья в кучу. Наконец Карик сказал:
— Пожалуй, хватит!
Они быстро сложили крылья стопкой, одно на другое; крылья гремели, точно это было листовое железо.
Профессор привязал к самому нижнему крылу веревку, потом перекинул ее через плечо и потянул за собой тяжелый груз к берегу.
— Вот видите, — говорил весело Карик, придерживая крылья руками, — я-то уж знаю, какие паруса нужны. Я как только увидел их, сразу понял, что с ними делать!
— Ладно, ладно! — посмеивался Иван Гермогенович. — Расхвастался! Придерживай-ка получше крылья, не то мы растеряем половину по дороге.
Путешественники дотащили тяжелую кладь до берега.
В тихой гавани покачивался на приколе славный «Карабус». Его изогнутый нос отражался в тихой, спокойной синей воде. Низкие борта лежали почти на одном уровне с поверхностью озера. Вокруг высокой мачты стояли белые бочки с медом.
— Настоящий корабль, — сказал Карик, — только парусов не хватает.
— А вот сейчас и паруса будут! — отозвался профессор.
Перетащив мушиные крылья на корабль, путешественники приступили к его оснастке.
Карик взобрался на мачту.
— А ну-ка, давайте мне сюда крылья и веревки! — крикнул он сверху.
Работа закипела.
Профессор подавал Карику крылья, а Карик привязывал их к мачте одно над другим, и скоро вся грот-мачта покрылась прозрачными парусами-крыльями.
В крыльях зашумел ветер. Паруса «Карабуса» задрожали. И вдруг кол, на который была накинута веревка, затрещал и переломился.
— Ой! — крикнула Валя.
Иван Гермогенович, не говоря ни слова, прыгнул в воду.
— Что случилось? — спросил сверху Карик.
Но ему никто не ответил. Тогда он, просунув голову между крыльями, увидел профессора, который стоял по пояс в воде и, побагровев от натуги, подтягивал корабль к берегу.
— Отвязалась? — спросил Карик.
— Да нет! Это оса перегрызла кол!
От удивления Карик даже сполз с мачты на палубу.
— Оса? — спросил он. — Что же она дура, что ли, чтобы палки есть?
— Вовсе нет, — сказал Иван Гермогенович, наматывая пойманную веревку на толстый пень. — Палок оса не ест, она приготовляет из них бумагу для постройки гнезда.
Валя широко открыла глаза.
— Осы умеют делать бумагу?
— Да. Они и человека научили делать бумагу из древесины, — ответил Иван Гермогенович и прочел ребятам целую лекцию об осах, о древесине, о старинных, давно забытых открытиях.
— Было время, — говорил он, — когда бумагу приготовляли исключительно из тряпок. Ученый Яков-Христиан Шефер, который жил сто пятьдесят лет назад, исследуя жизнь насекомых, научился у них делать бумагу из древесины. Рассматривая однажды гнездо осы, он заметил, что оно сделано из материала, который похож на бристольский картон. Он проследил за работой ос. И тут Христиан Шефер обнаружил, что осы жуют кусочки древесины и приготовляют из нее отличную бумагу.
Но в то время на открытие Шефера никто не обратил внимания.
Прошло еще пятьдесят лет. Другой ученый, Келлер, напомнил людям про открытие Шефера, и напомнил как раз кстати. В бумаге в то время уже сильно нуждались, а тряпок не хватало… Попробовали делать бумагу, как делают ее осы, из древесины… Сначала ничего не выходило, но потом дело наладилось. С тех пор почти вся бумага изготовляется исключительно из древесины.
— Ох, — сказала Валя, выслушав лекцию. — Значит, тут поблизости должны быть осы. Давайте-ка тогда поскорее домой пойдем.
— А и в самом деле пора домой, — согласился Иван Гермогенович.
Путешественники вернулись в пещеру.
Утром, чуть свет, они перекатили на корабль последние бочки меда, перенесли свои матрацы, захватили с собой яйца светляков.
Одно яйцо, как сигнальный фонарь, Карик прикрепил к верхушке мачты.
Он суетился теперь больше всех.
Бегая по кораблю, он кричал настоящим капитанским голосом:
— Эй, на юте! Подобрать шкоты!
— А что такое «на юте»? — робко спрашивала Валя.
— Ну, там, где ты стоишь, — это и есть ют. Корма, значит. Гей, подбирай шкоты, юнга!
— А что такое шкоты?
— Шкоты — это веревки.
— А нельзя ли, — робко спросил профессор, — корму называть кормой, а шкоты — веревками?
Карик только усмехнулся:
— Ну что ж, называйте. Но я тогда буду называть муравьиные коконы муравьиными яйцами.
Профессор схватился за голову.
— Нет, нет, только не яйца, а коконы! Уж как-нибудь я усвою морскую тарабарщину, только, пожалуйста, не называй кокон яйцами.