— Случайное совпадение? Тогда взгляните на первые буквы строю Акции-Торговля-Обмен-Можно оптом. Составьте их вместе, и вы получите слово АТОМ. По-вашему, это тоже случайное совпадение? Разве вы не видите, Вычислитель, что это объявление удовлетворяет всем вами же выработанным условиям? Оно сразу бросилось мне в глаза, Купер знал, что я не пропущу подобный анахронизм. И в то же время для человека из 19,32-го в нем нет никакого скрытого смысла. Значит, это Купер. Это и есть его послание нам. Мы знаем его положение во Времени с точностью до одной недели. У нас есть его почтовый адрес. Остается отправиться за ним. Во всей Вечности только один человек достаточно хорошо знает Первобытную эпоху, чтобы отыскать там Купера, — это я.
— И ты согласен ехать? — На лице Твиссела отразилось облегчение.
— Согласен при одном условии.
— Снова условия? — Твиссел сердито нахмурился.
— Условие все то же: безопасность Нойс. Я не выдвигаю никаких новых требований. Она поедет со мной. Здесь я ее не оставлю.
— Ты все еще мне не доверяешь? Разве я хоть в чем-нибудь обманул тебя? Что беспокоит тебя?
— Только одно, Вычислитель, — мрачно ответил Харлен, — только одно. В 100000-м был поставлен барьер. С какой целью? Вот что меня по-прежнему беспокоит.
Глава 17. КРУГ ЗАМЫКАЕТСЯ
Эта мысль его не просто беспокоила. Она прямо-таки грызла его в дни приготовления к отъезду. Сначала между ним и Твиссе-лом, а позже между ним и Нойс встала стена отчуждения. Настал день отъезда, но и это не вывело Харлена из состояния мрачной задумчивости.
Когда Твиссел вернулся и заговорил с ним о заседании подкомитета, Харлен с трудом поддерживал разговор.
— Как все прошло? — спросил он.
— Сказать по правде, это был не самый приятный разговор в моей жизни, — устало ответил Твиссел.
Харлен готов был удовольствоваться этим ответом, но чтобы заполнить паузу, пробормотал:
— Надеюсь, вы им не рассказали о…
— Не бойся, — последовал раздраженный ответ. — Я не сказал им ни о девушке, ни о твоей роли в путанице с Купером. Я заявил, что всему виной неполадки в механизмах, несчастливая случайность. Взял всю вину на себя.
Как ни тяжело приходилось Харлену, он почувствовал угрызения совести.
— Эта история скверно отразится на вас.
— Что они мне сделают? Им приходится ждать, пока ошибка будет исправлена. До этого они не тронут меня. Если мы потерпим провал, наказывать будет некого и некому. А если добьемся успеха, это, возможно, защитит меня. К тому же, — Твиссел пожал плечами, — я все равно собираюсь по завершении этой истории отойти от дел.
Не докурив сигарету даже до половины, он погасил ее и бросил в пепельницу.
— Я бы охотно не посвящал их в это дело, но не было никакой другой возможности получить разрешение на использование специальной капсулы для новых поездок за нижнюю границу Вечности, — со вздохом закончил он.
Харлен отвернулся. Его мысли снова вернулись на путь, которым с нарастающей скоростью следовали последние несколько дней. Он смутно слышал, как Твиссел что-то сказал, но Вычислителю пришлось несколько раз повторить свой вопрос, прежде чем Харлен, вздрогнув, пришел в себя.
— Простите?
— Я спрашиваю: твоя девушка готова? Понимает ли она, что ей предстоит?
— Да, конечно. Я все ей объяснил.
— Ну и как она к этому отнеслась?
— Что? А, да, да… Гм… Так, как я и рассчитывал. Она не испугалась.
— Осталось меньше трех биочасов.
— Знаю.
На этом разговор оборвался, и Харлен снова остался наедине со своими мыслями и давящим сознанием того, что ему предстоит сделать.
Когда с загрузкой капсулы и отладкой управления было покончено, появились Харлен и Нойс. Они были одеты так, как одевались в сельской местности в начале 20-го века.
Нойс не во всем послушалась рекомендаций Харлена относительно ее костюма, ссылаясь на свое женское чутье в вопросах одежды и эстетики. Она тщательно подбирала детали своего одеяния по рекламным картинкам в соответствующих томах еженедельника и внимательно разглядывала вещи, доставленные из десятка различных Столетий.
Несколько раз она обращалась к Харлену за советом. Он пожимал плечами.
— Когда говорит женское чутье, мне лучше молчать.
— Слишком уж ты покладист, Эндрю, — сказала она с веселостью, которая выглядела наигранной. — Это плохой знак. Что с тобой? Ты на себя не похож. Это длится уже несколько дней.