Из кармана донесся резкий звук Ливиус достал передатчик.
— Ливиус? — спросил робот.
— Он самый.
— Вы можете принять участие в миссии или отказаться от нее, — сообщил робот, четко выговаривая слова. — В случае согласия завтра отправляетесь на Игону.
— Кто командир? — хриплым голосом осведомился Ливиус.
— Координатором назначен Йоргенсен.
— Согласен.
Лицо Ливиуса просветлело.
— Да будет благословенно имя Арчимбольдо Урцайта, — тихо пробормотал он.
— Простите? — поинтересовался робот.
— Ничего. Я отблагодарил некоего Арчимбольдо Урцайта.
— Мне не известен ни один живой человек, носящий это имя, — проговорил робот. — Но пять веков назад существовала историческая личность с таким именем. Доктор Арчимбольдо Урцайт разработал математический принцип и провел первые практические опыты по путешествиям во времени.
Роботы не упускали случая щегольнуть своими знаниями, и это бесило Ливиуса. Он весьма сожалел, что кибернетики сочли необходимым снабдить роботов небольшой долей разума.
— Именно его я и имел в виду, — сказал Ливиус и не без злорадства подумал, какое смятение вызвал в мыслительных цепях робота.
Робот помолчал, затем после паузы проговорил:
— Я регистрирую ваше согласие. Да будет вечным величие Арха.
На Шенгран опускался вечер. В терминах универсального времени у него было в запасе еще двадцать часов. Он посмотрел на небо, где уже зажглись искусственные луны. Двадцать четыре уровня улиц сплелись в громадный сверкающий лабиринт. Из подвесных садов исходил пьянящий запах. Над астродромом темной гигантской тенью висел пузатый коммерческий корабль с потушенными ходовыми огнями.
— Ну что ж, пойдем выпьем на последний сегир во славу старика Арчимбольдо Урцайта, — громко проговорил Ливиус, расправляя складки плаща.
Шан д’Арг утверждал, что прибыл из Солнечной системы, мифической колыбели человечества. И, как ни удивительно, акты гражданского состояния подтверждали его слова. Он немало гордился своим происхождением, утверждая, что некогда его род пользовался известностью на Соль-4, как тогда называли Марс. Он уже дважды участвовал в экспедициях за пределы Галактики, сражался против кристаллов Капеллы, истреблял мыслящих насекомых Сириуса, которые в результате непонятной мутации смогли покинуть свой родной мир и стали расселяться по всей Галактике. Дело предполагалось решить с помощью коммандос темпорального воздействия, но оказалось, что мутация была следствием вмешательства одной из коммандос. Не желая рисковать, Федерация решила сбросить на «зараженные» планеты миллионы роботов и нескольких воинов. Люди шли на верную смерть. Но Шан д’Арг сумел остаться в живых.
У Шан д’Арга была желтая кожа и раскосые глаза. Антропологи считали его редчайшим представителем одной из древнейших рас. В нем в полной чистоте сохранились ее признаки. Это было большой редкостью — в Федерации первичные расы смешались настолько, что стерлись все соматические различия. Правда, по мере расселения в разных мирах появились новые отличия. Излучения солнца, состав воздуха, гравитация, климатические условия — вот долговременные факторы формирования новой расы.
Шан д’Арг увлекался историей, с его уст не сходили названия битв и имена забытых героев. Он говорил об античности Солнечной системы как о благословенной эпохе, когда люди сражались с радостью и страстью. Ему хотелось подобно им владеть мечом, топором, пулеметом. Он искусно управлялся с древним оружием. Ему случилось на Танатосе принять участие в турнире гладиаторов, но он вернулся оттуда, исполнившись отвращения, ибо не разделял вульгарного вкуса к убийству.
Накануне старта на Игону он томился в неясном ожидании у себя дома среди оружия, книг, блоков магнитной памяти. Когда его терпению пришел конец, он вызвал Альтаир.
— Хочу отправиться с миссией, — коротко потребовал он.