— Он на стороне Системы, — ответил делегат от мирных организаций. — Где должны быть и все мы. У нас нет выбора. Вы, марсиане, хорошие бойцы. Но вы правда считаете, что можете отделиться от всех нас и сами победить Захватчика?
Снова вспыхнув, марсианин открыл рот, тут же закрыл его и сел. Херефорд взглянул на Белтера, и тот тоже сел. Напряжение в комнате спало, и у каждого в голове появилась мысль: «Ну, и что делать дальше?»
Белтер молча рассматривал свои пальцы, пока остальные не успокоились, затем тихо сказал:
— Послушайте, господа, мы испробовали все. Нет никакой защиты. Мы уже потеряли корабли, людей и базы. И потеряем еще больше. Если Захватчик может быть уничтожен, мы должны сделать это как можно быстрее, чтобы у нас было время на подготовку.
— На подготовку? — переспросил Херефорд.
— Конечно! Неужели вы хотя бы на минуту могли подумать, что Захватчик не связался или в ближайшее время не свяжется со своими соотечественниками? Предположим, мы не сумеем уничтожить его. Тогда он вернется туда, откуда прибыл, с известием, что здесь есть цивилизация, не обладающая достаточно мощным оружием, чтобы справиться с ними. Вы же не будете такими наивными, чтобы полагать, что этот корабль — единственный у их расы или единственный, который появится в нашей Системе! Наша единственная задача — уничтожить этот корабль и подготовиться к полномасштабному вторжению, а если таковое не последует, тогда мы сами должны вторгнуться к ним, где бы они ни находились.
— Все та же старая песня, — печально покачал головой Херефорд.
Белтер с треском ударил кулаком по столу.
— Херефорд, я понимаю, что Объединение Организаций Мира — это большой шаг вперед. Я знаю, что, по определению, общественность на трех планетах и сотнях колоний за мирную жизнь и против войны. Но… вы можете предложить способ сохранить мир и одновременно спасти нашу Систему? Можете?
— Да… если… если Захватчика суметь убедить следовать мирным курсом.
— Но он отказывается вступать в контакт! Он нападает просто так, без всякого повода — без планов, не ради завоевания, а, очевидно, чисто из любви к разрушению! Херефорд, мы же сейчас имеем дело не с солярианами. Это иная форма жизни, у них иные цели и иная логика, поэтому единственное, что мы можем, это дать отпор. Огонь за огонь! Так ведь говорилось в древности? Разве Фашизм не был побежден, когда все демократические государства сплотились и стали бороться против него?
— Нет, — твердо ответил Херефорд. — Военная сила победила лишь плоды фашизма. Сам фашизм был побежден демократией.
Белтер в замешательстве покачал головой.
— Ну, это неважно, я… думаю, — добавил он, потому что всегда был честным человеком. — Вернется к Захватчику. У нас есть оружие, которым мы можем его уничтожить. Пока что мы не можем использовать его, так как, под влиянием Объединенных Организаций Мира, народы Системы решили раз и навсегда объявить его вне закона. Закон гласит прямо и однозначно: «Смерть» нельзя использовать ни для каких целей при любых обстоятельствах. Мы, вооруженные силы, заявляем, что должны использовать его, но на практике не можем этого сделать, пока у нас нет поддержки общественности, требующей отменить этот закон. Захватчик орудует у нас уже восемнадцать месяцев, и, несмотря на его удары, нет ни малейших признаков, что общественность поддержит отмену закона. Почему? — стукнул он указательным пальцем по столу. — Потому что они следуют за вами, Херефорд. Они полностью восприняли ваше квазирелигиозное учение… как там оно называется?
— Моральное Испытание.
— Да, Моральное Испытание. Проверка культурной стойкости. Стремление держаться принципов, несмотря на радикальные изменения обстоятельств. Это хорошо звучит, Херефорд, но если вы не отречетесь от него, то и общественность не станет. Нас могут разнести на кусочки, могут уничтожить большую часть населения, и тогда нам пришлось бы поставить под ружье ваших прекраснодушных идеалистов, если уж придется призвать в вооруженные силы всех способных носить оружие соляриан. А между тем, Захватчик, — а возможно, к тому времени и его дружки, — будут летать по Системе, разнося в пыль все, что захотят. Уже сейчас психи начинают вопить, что Захватчик послан им, дабы проверить их любовь к миру, и называют это вторым годом Морального Испытания.
— Он не отступит, — внезапно сказал марсианин. — Да и почему бы ему отступить? Ведь таков его образ жизни.
— Вы всегда выбираете самые паршивые определения, — огрызнулся Белтер, думая о том, много ли личная власть значит для старого святого!