Камень был помещен в маленькую клетку, руки великанши поставили клетку на крышу их временного обиталища.
— Выйди из-под него.
Камень упал к ним в клетку. Гарт тут же подскочил к нему.
Это был грубо вырезанный монолит примерно три фута высотой, вырезанный из мягкого, белоснежного известняка. В нем была камера со стеклянной дверцей.
— Ты когда-нибудь видел такое? — выдохнул Бронза.
Гарт не ответил. Он читал надпись, вырезанную на камне:
ШЛЮЗ
ГЕЗЕЛЛА
— Нет, никогда не видел, — сказал, наконец, Гарт.
— Посмотри-ка. Здесь какая-то дверца, — пробормотал Бронза.
Гарт осмотрел дверцу и нашел пластиковую задвижку. Когда он открыл ее, дверца распахнулась, Гарт достал из камеры какой-то свиток и развернул. На нем изящным почерком было написано:
Это ваши Врата ко всем людям,
ко всему, что плачет, смеется и трудится в поте лица,
ко всем, кто голодает и терпит нужду,
кто совершает ошибки,
кто раскрывает тайны,
ко всему, что растет, крепнет, становится сложнее,
а потом доходит до окончательной простоты.
Друзья приветствуются,
Для остальных это послужит предупреждением.
Гезелл, это ваши Врата,
Так же, как и мои.
Запертые Врата не требуют охраны.
Мои Врата открыты, и я охраняю их.
Гезелл знает, что я люблю его.
Пожалуйста, передайте ему,
что теперь я тоже знаю это.
Вики (Возвращенная)
— Возвращенная, — прошептал Гарт. — Возвращенная.
Над их головами раздался хлопок, когда наверху открылся переносной шлюз. Через него в клетку бросили динамик и микрофон. Бронза поймал их и передал Гарту.
Гарт посмотрел через прозрачную стенку клетки и увидел Глорию, ее спокойное лицо и затуманенные глаза.
— Гарт Гезелл, ты прочитал свиток. Я принесла его, потому что не хотела, чтобы ты ждал еще дольше, а также не хотела, чтобы ты услышал о том, что здесь написано, из третьих рук. Она починила твои Врата, Гарт, и пропихнула через них этот камень, так, чтобы мы нашли его. А затем, когда мы стали кричать и звать ее, вышла к нам сама. Возможно, мы не поверили бы ни вычислениям, ни утверждениям. Но мы исследовали ее. Она Возвращенная. В этом нет никаких сомнений. Только тогда мы поверили. Ффанксы никогда не стали бы тратить ни секунды, чтобы придумать какие-нибудь ловушки и приманки. А, значит, мир действительно освободился от них. И Вики подарила нам этот мир только из любви к тебе, Гарт… Теперь ты готов начать вычисления?
Гарт поставил динамик с микрофоном у стены, и выпрямился. Сердце его бешено колотилось.
— Только когда я увижу Вики, — ответил он.
Наступило молчание. Затем Глория сказала:
— Бронза, надевай шлем.
Бронза повиновался без всяких вопросов. Воздушный шлюз наверху открылся. Гарт сел и прислонился к стенке клетки. Сердце его по-прежнему не унималось.
Внезапно рядом с ним оказался Бронза в шлеме. Он стиснул плечо Гарта с такой силой, что стало больно, но тут же отпустил. Послышался какой-то шум. Гарт, наконец, осмелился повернуться. Бронза, в шлеме, помогал кому-то спуститься в клетку. Затем шлюз был закрыт.
Вики стояла посреди клетки и глядела на него серьезно, без всякого страха.
Гарт протянул к ней руки. Неизвестно, кто сделал первый шаг — он или она. Возможно, оба одновременно. Гарт прижался щекой к ее лицу, а когда отстранился, лица у обоих были мокрые. Значит, кто-то из них плакал.
Возможно, оба.
ГЛОРИЯ СКАЗАЛА своим женщинам-математикам:
— Итак, как видите, Гарт был совершенно прав насчет сдвига. Он, Вики и Бронза могут вернуться через свои Врата. Но нам придется открыть другие Врата. Через них мы попадем в мир, где станем лишь в три раза больше своих истинных размеров. А там мы построим еще одни Врата. И они приведут нас на Землю, домой.
— Но если все так просто, — спросила толстушка, — то почему мы столько времени осторожничали? Почему сразу не перешли в тот промежуточный мир и не ждали там?
— Потому что, — ответила Глория Гемен, — промежуточный мир — это и есть планета ффанксов.
ЗЕМЛЯ УСТРОИЛА грандиозный праздник на лугах Хэка и Сэка, там, где впервые появилась арка с синим туманом, через которую на Землю хлынула Смерть. Но теперь через нее в наш мир пришла Жизнь.
ЗОЛОТАЯ СПИРАЛЬ
I
ТОД ПРОСНУЛСЯ ПЕРВЫМ, вероятно, потому, что всегда был такой бойкий, такой любопытный, а возможно, потому, что ему было (или должно быть) семнадцать. Он вяло отбивался, но манипуляторы не отпускали. Они сгибали и разгибали его руки и ноги, сжимали грудь, гладили, терли и массажировали. Суставы скрипели. Вялая кровь сонно цеплялась за стенки вен, отказываясь течь быстро и весело по жилам.