Командор отвернулся и впервые за последние утомительные месяцы обратился непосредственно к Херефорду:
— Вы бы хотели взять на себя честь совершить запуск?
Ноздри Херефорда раздулись, но голос его оставался спокойным, когда он спрятал за спиной руки и ответил:
— Нет, спасибо.
— Я так и думал, — сказал Мясник донельзя оскорбительным тоном.
Перед ним был треугольный пульт, из которого торчали три небольших рычага с круглыми головками. Один был красный, другой синий, а между ними находился зеленый. Осгуд нажал два рычага по краям. На диаграмме тут же появилась красная линия, протянувшаяся от «Эпсилона» до золотистого поля, и синяя — навстречу ей от «Сигмы». Чуть выше поля колебалось белое пятнышко, обозначающее Захватчика. Осгуд, сощурившись, наблюдал, как оно опускается к золотому полю, как раз в место соединения красной и синей линий. Взявшись за зеленый рычаг, Осгуд в последний раз взглянул на экран, затем с силой нажал его. Тут же на диаграмме появилась яркая, тонкая, зеленая линия. Золотистое поле закрыло облако фиолетового тумана.
— Вот так! — выдохнул Белтер. — Фиолетовое — это и есть «Смерть»!
Херефорд, дрожа, прислонился к переборке, затем прижал руки к коленям, очевидно, пытаясь унять дрожь.
— Включить сканеры! — рявкнул Осгуд. — Я должен это увидеть!
Белтер шагнул вперед.
— Командор! Вы не можете… Нельзя щупать его сканерами! Помните, что произошло на Заставе?
Осгуд коротко выругался.
— Мы и так уже обнаружили себя, так что лучи сканеров вряд ли будут иметь значение. К тому же, он в любом случае готов! — торжественно добавил он.
Словно в ответ экран сканера засветился различными красками, которые закрутились и сложились в изображение Захватчика. Так как луч следовал за ним неотступно, не было заметно, что он движется.
— Дайте мне диаграмму! — проревел Осгуд.
Его маленькие глазки от возбуждения стали шире, щеки надулись, он постоянно облизывал губы.
В нижней части экрана изображение исчезло, она почернела, затем внезапно там появилась маленькая копия Захватчика. К нему медленно полз слабый, кое-где светлеющий фиолетовый туман.
— Прямо по носу, — хмыкнул Белтер. — Он летит прямо туда!
Внезапно большая картинка, показывающая корабль в реальном времени, ожила. Из корабля ударил поток голубовато-белого огня.
— Вы понимаете, что происходит? — прошипел Осгуд. — У него все же есть реактивные двигатели. Он понял, что перед ним что-то есть, но не знает, что именно и хочет обогнуть его, хотя на такой скорости этот маневр размажет его экипаж по переборкам!
— Смотрите! — закричал Белтер, указывая на диаграмму. — Он идет по дуге… О, Боже, он же убивает себя собственными руками! Он не может так развернуться!
— Возможно, он хочет, чтобы все кончилось побыстрее! Может, он уже где-то сталкивался раньше со «Смертью»! — закричал Осгуд. — И теперь он боится ее! Эй, Белтер, а симпатичненько, наверное, сейчас внутри этого корабля! «Смерть» делает из них желе, а разворот на такой скорости распыляет это желе по стенкам!
— Э… Э… — только и смог выдавить из себя Херефорд, затем развернулся, и, пошатываясь, покинул рубку.
Белтер шагнул было за ним, заколебался, затем вернулся к экранам.
На диаграмме теперь фиолетовый, золотистый, белый, красный, синий и зеленый цвета соединились и сияли вместе. Затем, медленно, белое пятно стало смещаться к краю этого разгула красок.
— Командор! Он все еще уходит в сторону!
— А почему нет? — радостно отозвался Мясник. — Такая команда была дана его машинам, когда команда превратилась в кисель. Через какое-то время у него кончится топливо, и мы сможем взять его на абордаж.
Тихонько щелкнул и осветился главный экран связи.
— «Эпсилон», — сообщил связист.
— Хорошая работа, Хостер, — сказал, потирая руки, Осгуд.
— Спасибо, сэр, — отозвался капитан марсианского корабля. — Командор, мои астрогаторы экстраполировали дальнейший курс объекта. Если он будет продолжать так лететь, то вскоре начнет приближаться к нам.
— Наблюдайте за ним, — велел Осгуд. — Если он подойдет слишком близко, уйдите с его пути. Могу поспорить на свои регалии, что вы в безопасности. Он уже дохлый! — Осгуд рассмеялся. — Можете подпускать его как угодно близко. Да хоть на пятьдесят метров.