Казалось, Ленин просто раздумывал вслух, шагая по кабинету из угла в угол, привычным жестом заложив пальцы за проймы жилета. Мысли опережали его речь, говорил он быстро, и тогда картавинка, придававшая ленинскому говору особую прелесть, звучала явственней. Иногда он останавливался у стола и энергичным взмахом ладони подчеркивал какое-нибудь слово, порой стоял у окна, в которое лился сумрачный февральский свет.
Все слушали его с вниманием, достойным того, о чем говорил Ленин. Он ни разу не сбился, не потерял главную нить рассуждений.
Потом снова сел и, помолчав, сказал:
— Это общие замечания, но они имеют прямое отношение к тому, что делается в Тамбовской губернии. Крестьяне требуют личного интереса. Против этого не попрешь, иначе крестьяне снова поднимутся против нас. Но прежде всего они требуют отмены продразверстки. Тамбовские товарищи настаивают на немедленном нашем решении.
— Думается, — послышалась ровная, спокойная речь Калинина, — главное в том, чтобы мужик поверил в серьезность нашей новой экономической политики, и что она надолго. Это сразу оторвет от Антонова тысячи середняков.
— Правильно, правильно! — сказал Немцов.
— Да, конечно, — послышался чей-то резкий голос. — Разумеется, все это необходимо. Но без доброго удара не обойтись.
Ленин круто повернулся к тому, кто сказал это.
— Удара — по кому?
— По восставшим, разумеется, — прозвучал тот же надменный голос.
— Но в восстании замешаны тысячи обманутых Антоновым и обиженных нами людей. Их бить? И поднять еще тысячи против нас?
— И не только на Тамбовщине, — заметил Немцов, — но и в соседних хлебородных губерниях.
— Где Антонов тоже нашел зацепку, — вставил Калинин. — Знает, чем нас взять. Голод не тетка.
— На днях тамбовские и орловские товарищи, — теребя бородку, заговорил Ленин, — попробовали ударом топора в лоб прикончить Антонова. Что вышло? Конфуз. Кто благословил эту заранее обреченную на провал операцию? Вы, товарищ. — Это было сказано резко, с суровым взглядом в адрес того, кто предложил «бить по восставшим». — Вы и наш главком.
— Нет, так не годится, — продолжал Ленин. — Без удара не обойтись, разумеется, но направить его надо в военную и политическую силу антоновщины — в кулака. Те, кто вовлечен в эсеро-кулацкий мятеж силой обстоятельств, — а в них повинны и мы, — тех удар коснуться не должен. — Это прозвучало тоже сурово и четко. — Теперь о просьбе тамбовских товарищей… Тщательно ли продуман вопрос о досрочном снятии продразверстки с Тамбовской губернии? Как это отразится на нашем хлебном балансе?
Кто-то из работников Совета труда и обороны доложил, что, конечно, эта мера создаст добавочные трудности в снабжении городов хлебом, но политический эффект ее неоспорим.
— Хорошо. Политбюро принципиально дало согласно на этот шаг, — сказал Ленин, выслушав специалиста. — Будем считать, что вопрос решен.
Послышался гул одобрения.
Ленин взял лист бумаги, быстро исписал его, передал Немцову.
— Прошу вас, передайте эту телеграмму секретарю, пусть срочно пошлют в Тамбов. И пригласите, пожалуйста, крестьян, они, вероятно, заждались. Вы свободны, товарищи, спасибо. Товарищ Каменев, прошу вас задержаться.
Вызванные Лениным ушли. Владимир Ильич жестом пригласил Калинина присесть рядом и обратился к Каменеву:
— Так что там получилось с этой операцией Орловского округа?
Каменев коротко рассказал, как было дело.
Ленин пожал плечами.
— Удивительно! И с чьей это легкой руки появилось у нас эдакое расейское бахвальство?
Каменев кивал головой и нервно кусал седые усы.
— А теперь оказалось, — сердито проворчал Ленин, — что без вмешательства центральной власти к Антонову ни с какого бока не подобраться. Теперь оказалось, что и мужиков надо отворачивать от Антонова чрезвычайными мерами. Хорошо, — успокоившись, обратился он к главкому. — Что же дальше?
— План решительных военных действий против антоновщины в общих чертах готов, Владимир Ильич. Антонов-Овсеенко и местные товарищи одобряют его кое с какими поправками частного характера.
— У вас с собой план?
— Так точно. — Каменев, густо откашлявшись, вынул из объемистого портфеля пачку бумаг. — Вот здесь изложены главные идеи операции. Начать ее можно будет не раньше мая. В этом документе указан состав частей и количество боевого снаряжения, которое придется отправить в Тамбов.
Ленин начал читать бумаги, передавая прочитанное Калинину.
Немцов вошел с крестьянами. Ленин, оторвавшись от бумаг, с любопытством оглядел их, извинился, сказал, что через несколько минут будет свободен, и снова занялся бумагами.