1916. Август
Им. Бельск
Поэза рыбной ловли
И крапчатых форелек, и пильчатых стерлядок
На удочку искусно вылавливать привыкла
Королева Миррэльская.
И до луны июльской, сообщницы загадок,
Когда ее сиянье острит у кедра игры,
Веслит лодка карельская.
В невинном развлеченьи так много чарованья,
Так много ожиданья и острых ощущений, —
Хорошо ей под струями…
И до заката солнца в озаренном молчаньи
Сидит она на лодке в бездумном упоеньи,
Рыбной ловлей волнуема…
Лишь поплавок сапфирный, стерлядкою влекомый,
Молниеносно канет во влагу малахита,
Загорится красавица.
О, эти ощущенья ей хорошо знакомы!
И с рыбою ведерко луною все облито,
Королеве такой нравится.
Любовно фаворитка головку на колени
Царице наклонила, легка, как балерина,
Королеве сочувствуя…
И обе — в чарованьи, и обе, — в легкой лени:
И Ингрид-королева, и фрейлина Эльгрина,
Девушка алоустая.
1916. Август
Им. Бельск
Рябиновая поэза
Из октябрьской рябины
Ингрид варит варенье.
Под осенних туманов сталь — седое куренье
И под Эрика шепот, точно гул голубиный…
Никому не позволит
Ей помочь королева.
Оттого и варенье слаще грёзонапева…
Всех улыбкой малинит, всех глазами фиолит…
(Не варенье, а Ингрид!..)
А у Ингрид варенье —
Не варенье, а греза и восторг вдохновенья!
При дворе — лотерея, и его можно выиграть…
А воздушные слойки
Из рябиновых ягод
Перед этим шедевром посрамленными лягут.
Поварихи вселенной, — перед ней судомойки…
А ликеры рябиньи
Выделки королевьей!
Это — аэропланы! это — вальсы деревьев!
Это — арфа Эола и смычок Паганини!
Всем сластям и напиткам
Прорябиненным — слава!
Ингрид ало смеется и смакует лукаво
Свой ликер несравненный, что наструен с избытком.
1916. Август
Им. Бельск
Поэза маленького преувеличения
Луна чуть звякала,
А Ингрид плакала:
Ей нездоровилось. Душа болела.
Близка истерика…
Нет дома Эрика…
Кровь гордогневная в щеках алела.
О, совершенное
И неизменное
Блаженство тленное планеты этой!
Не плачь же, гордая,
Будь в горе твердая,
На одиночество свое не сетуй.
Есть тайны в жизни, —
И как их выяснить?…
Ведь не попался король в измене!
Но возмутительно,
Но оскорбительно,
Что разогнул он на миг колени!
Что миги краткие
Не пьет он сладкие
Уста любимые, уйдя куда-то!..
Что есть биение
В разъединении
Что — пусть мгновение! — но вот одна ты!
А жизнь поэзилась:
Ей с детства грезилась
Любовь бессмертная: быть вместе вечно.
Да, в разлучении
Всегда мучение…
О, я сочувствую тебе сердечно!
1916. Август
Им. Беяьск
Тихая поэза
«Мне хочется тихого-тихого вечера, —
Королева сказала:
— Уйти подальше от искалеченного
Людного зала…
Мне так надоела свита льстивая,
Подлая свита.
Я, королева благочестивая,
Мечтой овита.
Мне даже король со своим величием
Нередко в тягость.
О, если б упиться могла безразличием,
Была бы радость…
Лишь ты, Эльгрина моя любимая,
Моя Эльгрина,
Поймешь страданье неуловимое,
Взор не отринув…
И что-то потеряно, что-то встречено,
И что-то сломала…
И даже… самого тихого вечера
Тиха тишь мало!..»
1916. Август
Им. Бельск
Поэза без слов
Съёженная рябина ржаво-красного тона…
Пальчиками голубика с нежной фиолью налета…
И ворожба болота…
И колдовство затона…
И немота полета…
И крутизна уклона.
Мыши летучей, карей… Месяца позолота…
А вдалеке — две скрипки, арфы и виолончели,
И долгота антрактов, и в долготе окарины,
Трели любви соловьиной,
Палевые качели,
Pas голубой балерины,
Призраки Ботичелли
И нагота сплетенных Ингрид и фейной Эльгрины.
1916. Август
Им. Бельск
Письмо Эльгрине и от нее
Эльгрина уехала в гости
К подружке своей в Копенгаген, —
И что на словах раньше было,
Отныне уже на бумаге…
И в чарах изысканной злости
И ревности пишет ей Стэрлинг:
— А если бы я полюбила
Палана не меньше, чем стерлядь?
А если бы я целовала
Фиалки не меньше пионов?
А если бы я тяготела
К искусству — ты слышишь? — шпионов?
Не créme dmaies lilas, а — oporto,
А если бы я свое тело
Лелеяла только для черта?!..
И то ли поет окарина,
И то ли летает сильфида,
И то ли у датского порта —
Конверт, а в конверте — обида.
Смеясь отвечает Эльгрина:
«Целуй, если хочешь, пионы,
И пей, если хочешь, oporto
И даже попробуй в шпионы…