Воеводина Любовь Адамовна — артистка областного театра.
Маландин Василий Прохорович — заместитель министра.
Воронкова Маргарита Васильевна — жена больного, продавщица.
Сысоев — бывший больной.
Пулатов Евгений Осипович — обойщик дверей.
Ирина — бывшая жена Кондакова.
Место действия — небольшой, хоть и областной город.
Часть первая
На сцене — все участники спектакля.
Кондаков (обращаясь к зрительному залу). Эта история произошла со мной лет десять назад в небольшом городе…
Лариса. Ну, не такой уж он небольшой — областной центр.
Косавец. Доктору Кондакову после Ленинграда весь мир мог показаться провинцией.
Чуприкова. Откровенно говоря, больница тогда была у нас небольшая, старая. Длинное такое одноэтажное здание, часть окон выходила на улицу, мальчишки вечно глазели на наших больных. Мы потом занавески повесили. Топили углем. Крыша текла, сколько я ни ремонтировала, каждой весной протекала.
Косавец. Особенно у нас, в ординаторской.
Лариса. А в коридоре? Лидия Николаевна — депутат горсовета, а мы между инъекциями с тряпками бегаем!
Чуприкова. Лариса, город в то время строил очень много жилья — и в машиностроительном районе, и в Зеленых Лугах. Я считала, что с новым зданием мы могли подождать.
Кондаков. Ну, в общем, я приехал в этот небольшой областной город, где была старая психиатрическая больница. Я помню, что меня поразил огромный, красивый, как космический пульт, итальянский аппарат, который стоял у стены с облупившейся краской. За окном, забранным железной решеткой, — какой-то серый дощатый забор, деревья с облетающими листьями, дождь. Отлично помню тот день.
Лариса. Лучше вы бы не приезжали в наш город!
Косавец. Это она — любя!
Лариса. Лев Михайлович, а вы бы лучше не возникали!
Косавец. Лариса, вы в свое время придерживались другого мнения.
Лариса. Врете, все вы врете! Вы с самого начала возненавидели Рема Степановича!
Косавец. Ничего подобного! Пока он не стал выдавать себя за гастролирующего фокусника, я ничего против него не имел. Нормальный парень. Байдарочник. Помню, вы так, Лариса, напирали на это обстоятельство, что он именно байдарочник… Как будто байдарочник не может быть плохим человеком… Вообще в то время мы наделали массу глупостей.
Чуприкова. Вернее — наговорили.
Лариса. Если бы мужики хоть когда-нибудь поняли, как они глупы! Если бы…
Кондаков (перебивая). Я все-таки прорвусь. Значит, приехал я в этот город, в старую больницу и твердо надеялся, что уж здесь-то не сыщется ни общих знакомых, ни доброжелателей по телефону. Ни следов моей жены… бывшей жены и ее счастливого… партнера. Надеялся, что моя история никому здесь не станет известна.
Косавец. Мне она стала известна. И очень скоро.
Кондаков. Кстати, каким образом?
Косавец. Написали…
Кондаков. Вернее, вы не поленились и стали писать в Ленинград, наводя обо мне справки.
Косавец. Коллега, все тайное в этом мире рано или поздно становится явным.
Ситник (на авансцене). Всем поисковым группам: разыскивается Пулатов Евгений Осипович, тысяча девятьсот двадцатого года рождения. Возможно, имеет документы на имя Закошанского Станислава Юзефовича. Разыскиваемый вооружен огнестрельным оружием. При проверке соблюдать максимум предосторожности и страховки.
Чуприкова. Да, Рем Степанович, наделали вы в нашем городе шума!
Логинов. Ну почему? В общем-то, во всей этой истории Рем Степанович держался на уровне. За исключением одного момента. По-человечески я тогда, конечно, понимал его. Но в тех обстоятельствах он один мог нам помочь. Я ему верил.
Янишевский. И я верил. Несмотря на то, что подвел его однажды. Рем никогда не тянул одеяло на себя. Он просто делал дело.
Косавец. Виктор, вы — актер. Что вы понимаете в нашем деле? Дело… вера… Известен прием лечения бородавок. Врач, смазав бородавку безобидным красителем, авторитетно заявляет пациенту, что бородавка скоро исчезнет. И это действительно происходит. Пациент верит в то, что должно произойти, и подсознательно включает нервные механизмы, которые вызывают спазмы соответствующих кровеносных сосудов. И бородавка отмирает. Вера — вещь обманчивая.