Загудел зуммер радиостанции.
— Восемнадцатый, — сказал Руслан, сняв трубку. — Кто звонит? Садыков? Это наш капитан. Нет, не капитан милиции, а капитан команды. Передай привет, скажи, что не могу, я на дежурстве.
Руслан положил трубку и тут увидел, что артистка протягивает ему деньги.
— Интересно, — сказал Руслан, — какие вы роли в театре играете?
— Разные, — зло сказала артистка и убрала деньги.
— Я бы вам давал только отрицательные, — сказал Руслан и продолжал заполнение протокола…
Страховал с крыши Саша Цыплаков. Он был сильно недоволен, посматривал, как веревка оставляет следы на его рубашке, которую украшала, между прочим, бабочка.
Володя, уперевшись в крышу ногами, начал спуск. Веревка скользила сквозь блестящее кольцо карабина, пристегнутого у него на груди. Крыша кончилась. Она нависала над стеной, и Володя, слегка оттолкнувшись ногами, повис в воздухе. Стена и окно были в полуметре от него, в так называемой мертвой зоне. Чтобы достичь окна, Володя должен был раскачаться в воздухе. Как и говорил Воронков, окно было открыто…
Володя стал раскачиваться на уровне окна. Цыплаков, не видя Капитана, тщательно страховал. Наконец Володе удалось схватиться рукой за переплет рамы. Он подтянул ноги к окну и выпрямился на подоконнике. В эту секунду из квартиры, из-за тюлевой занавески, он услышал высокий напряженный голос:
— Назад!
Володя просунул голову в окно, отодвинул занавеску и увидел, что посреди комнаты стоит подросток лет четырнадцати и целится в него из ружья.
— Руки поднять? — сказал Володя.
— Я буду стрелять! — грозно сказал мальчишка.
— В человека стрелять нельзя, — сказал Володя и спрыгнул в комнату.
Ему мешала веревка. Он высунулся в окно и крикнул:
— Саш, протрави, я здесь!
Володя стоял к мальчишке спиной. Хотя был уверен, что тот не посмеет выстрелить, все же спина была холодной. Повернулся к мальчику. Тот все еще стоял с ружьем в руке, но решимости у него поубавилось.
— Человек — не заяц, — сказал Володя, снимая с груди упряжь обвязки. — Да и в зайца стрелять тоже…
В квартиру стали звонить.
— Не открывайте! — почти попросил мальчишка.
Мальчишка был самый обыкновенный, джинсовый, голенастый, узкоплечий. Но глядел волчонком, зубы стиснуты, руки дрожат, палец на курке. Володя неожиданно для себя взял да и провел ладонью по его жестким, как щетка, волосам, но интуитивно почувствовал, что повторять этого не стоит: вырвется мальчишка, оскалится, впадет в истерику.
— Ну ладно, ладно, — пробормотал Володя, — бывает, бывает…
Но гладить по волосам больше не стал. Мальчишка как-то обмяк, но все еще держал в руках ружье.
— Давай мы сначала ружье поставим на место, — сказал Володя, взял из его ватных рук ружье и посмотрел — заряжено ли. Заряжено. — Серьезный ты мужик, — сказал Володя.
— Я ему все равно отомщу, — сказал мальчишка.
В квартиру звонили непрерывно.
— Отцу? — спросил Володя.
Мальчишка кивнул.
— Он меня избил.
— Это обидно, — сказал Володя, — но с ружьем все равно нельзя. Как тебя звать?
— Марат. А вы пожарник?
— Альпинист.
— Возьмите меня к себе.
— В секцию?
— Ну хоть бы и в секцию. Я все равно от него убегу. А жить у вас можно? У меня есть значок «Турист СССР».
В квартиру уже не только звонили, но стучали кулаками.
— А где твоя мама, Марат? — спросил Володя.
— Опять этот идиотский вопрос, — сказал Марат и будто даже обиделся. — Мамы у меня нет. Она нас бросила. Только по телефону руководит: бе-бе-бе, двойки-тройки.
— Ну так что же ты на отца-то с ружьем?! — возмутился Володя.
— А знаете, как он меня ударил? Со злостью!
Володя пошел открывать.
— Ну, наверное, за дело? — спросил он.
— За маленькое, — сказал Марат. — Можно было просто объяснить, как советует педагогическая наука: так и так, вы не правы.
Володя открыл дверь. Там и вправду были очень хорошие иностранные замки. Воронков печально стоял перед ними.
— Доволен? — спросил он у Марата. Тот не ответил. — Спасибо, товарищ Садыков.
— Не за что, — сказал Володя и стал собирать свои веревки. — Запомни мой телефон, Марат, — сказал Володя, поглядывая на Воронкова, — тридцать три — ноль шесть — сорок семь. Приходи к нам на тренировки. А обижать тебя мы никому не позволим. Пока.
— А кого спросить? — спросил Марат.
— Садыкова Володю. Или Капитана. Позовут.
Володя вышел из квартиры, и за ним сразу же вышел, предварительно прихватив большую связку ключей, Воронков.