— Какой цвет? — спросил он, увидев мастера.
— Черный. Самый черный.
— А, это вы, — сказал парикмахер. — Я вас не сразу узнал. Я был на площади, когда вы проделали этот фокус-покус с часами, вы изменились. Что, у вас зубы? Неужели выросли?
— Выросли, — буркнул мастер.
— А волосы не чернеют?
— Пока нет. Но нигде не сказано, что искусство в таких случаях не должно прийти на помощь природе. Возможно, оно подтолкнет природу. Акклиматизируются и сами начнут расти потемней.
— Искусство — великая вещь, — сказал парикмахер. — Что вы думаете, возьмет и подтолкнет, почему нет? А если вам стать блондином? Я б на вашем месте рискнул скорей блондином. Не так будет бросаться в глаза.
— Нет. Брюнетом, и жгучим.
— Дело хозяйское. Жгучим так жгучим, садитесь.
Парикмахер взмахнул кистью и выкрасил голову мастера Григсгагена в самый черный цвет, какой только бывает.
— Начало положено, — говорил мастер, идя обратно мимо высоких зеркал. — Терпение!
Зеркала отражали старика на расшатанных ногах, с оскаленными сахарными зубами и черной как смоль головой.
От самой черной краски, какая только бывает, лицо его стало еще старей, каким-то оно стало даже страшным.
Мастер зажмурился.
— Терпение! — повторил он. — Природа, слышишь? Путь тебе указан. Толчок дан. А дальше, верую, ты сама сказать свое слово не замедлишь.
КАРЬЕРА ДУРНУШКИ
В ратуше за столами сидели конторщики и писали — кто вечными перьями, кто обмакивая перо в чернильницу.
Вошла дурнушка с толстой сумкой на ремне.
— К кому мне обратиться, — спросила она управляющего конторой, — по делам поэзии?
— Делам чего? — спросил управляющий.
— Поэзии. Поэзии.
— Вот уж не знаю, — сказал управляющий. — К нам никогда не обращались по делам этого самого. Справьтесь у моего помощника.
— Первый раз слышу, — сказал помощник. — Поэзия? Это что такое? С чем ее едят? Спросите вон того молодого конторщика, может, он знает.
— А, да-да, — сказал молодой конторщик. — Поэзия, как же. Вам нужно обратиться в министерство авантюр.
— Почему авантюр? — спросила дурнушка.
— Думаете, это относится к министерству склок?
— Нет, — сказала дурнушка. — К какому-нибудь третьему министерству.
— Третьего у нас нет.
Дурнушка призадумалась.
— Слушайте меня! — сказал конторщик. — Я вам правильный совет даю. Идите в министерство авантюр, не ошибетесь. Вот только застанете ли министра, он очень занят.
Но дурнушке посчастливилось, министр Элем как раз находился, отдыхая, в своем кабинете.
— Что вас привело, — спросил он, — и может ли из этого что-нибудь получиться?
— Уже! — сказала дурнушка. — Уже получилось! Всего четыре строфы, но ударят по сердцам с неведомою силой.
— Что-то новенькое, — сказал Элем. — Объясните, что вы имеете в виду.
— Я имею в виду, — пояснила дурнушка, — то, что мне наговорили мои голоса. Они наговаривают всякое, получаются стихи — вы, как министр, должно быть, знаете, что это такое. Ну вот, вчера они мне стали наговаривать про Гуна.
— Очень интересно, — сказал Элем.
— Правда интересно? Я разносила вечернюю почту и подумала о нем, а они как начнут наговаривать!
— И что они сказали?
— Что он великий.
— Так и сказали?
— Более великий, чем все короли и цари не только из тридевятых государств, но даже из тридесятых. В общем, четыре строфы, шестнадцать строк, восемь мужских рифм и восемь женских.
Дурнушка положила перед Элемом листок, вырванный из тетрадки.
— Хвалебная песнь про Гуна.
— Что же вы стоите! — воскликнул Элем. — Садитесь, прошу вас! Как поживаете, как ваше здоровье? Хвалебная песнь про Гуна с мужскими и женскими рифмами, ха-ха! Эх и утру я нос министерству склок! Хвалебная песнь про Гуна — вот чего нам не хватало в хозяйстве!
Поздравляю, мадемуазель, вы сделали блистательную карьеру. Ваша заслуга будет награждена. От имени правительства выражаю вам благодарность. И вот вам лента. Вы ее будете носить через плечо. Напишем на ней вот так: «Наша лучшая поэтесса. Сочинила хвалебную песнь про Гуна». Чтоб все знали, кто вы такая. Что это на вас?
— Почта. Я почтальон.
— Снимите. Бросьте.
— Надо же разнести письма.
— Бросьте. Какие письма? Кому они нужны? Вы наша лучшая поэтесса. Будете купаться в лучах славы. Сюда, в угол.
Дурнушка кинула сумку в угол.