ГРИША. Попросите, чтобы он с начальником прииска поговорил — вас бригадиром поставят. Все не ворочать камни, не ишачить, не пахать.
ВРАЧ. Нет, Гриша, бригадиром я быть не могу. Лучше умру. В лагере нет должности, нет работы подлее и страшнее, чем работа бригадира. Чужая воля, убивающая своих товарищей. Кровавая должность. На прииске золотой сезон начинает и кончает бригада Иванова. Через три месяца, в конце сезона, в бригаде остается только один бригадир, а остальные сменились по три, по четыре раза за эти летние месяцы. Одни ушли под сопку, в могилы, другие — в больницу, третьи стали неизлечимыми инвалидами. А бригадир жив! И не только жив, а раскормлен, получает «процент». Бригадир и есть настоящий убийца, руками которого всех убивают. Ведь это каждому ясно, кто видел забой.
ГРИША. Эх, Сергей Григорьевич, своя рубашка к телу ближе. Умри ты сегодня, а я завтра.
ВРАЧ. Нет, Гриша. Распоряжаться чужой волей, чужой жизнью в лагерях — это кровавое преступление. Руками бригадиров — если не считать блатных — и убивают заключенных в лагерях. Бригадир — это и есть исполнитель всего того, чем нам грозили в газетах. Начальник прииска ударит тебя по морде перчаткой, Гриша, да утвердит акт, а бригадир этот самый акт составит да еще палкой тебя изобьет — за то, что ты голодный, или — как он скажет начальству — ты лодырь и отказчик. Бригадир много хуже, чем боец конвоя, чем любой надзиратель. Надзиратель по договору служит, конвоир — на военной службе, исполняет приказ, а бригадир, бригадир — твой товарищ, приехавший с тобой вместе в одном этапе, который убивает тебя, чтобы выжить самому.
ГРИША. А вы бы попроще на все это дело смотрели, Сергей Григорьевич.
ВРАЧ. Не могу попроще, Гриша. Характер не такой. Что делать? Любую работу буду делать в лагере: тачки возить, говно чистить. Но бригадиром я не буду никогда.
ГРИША. Закон, значит, у вас такой.
ВРАЧ. Да. Закон совести.
В дверь стучат. Гриша выходит и сразу же возвращается.
ГРИША. Вас женщина дожидается, Сергей Григорьевич.
ВРАЧ. Женщина? Аборт какой-нибудь подпольный. Ну, веди — кто там меня?
АННА ИВАНОВНА. Это я.
ВРАЧ. А-а-а! Буфетчица из трассовской столовой.
АННА ИВАНОВНА. Совершенно верно, Анна Ивановна.
ВРАЧ. Чем могу служить, Анна Ивановна?
АННА ИВАНОВНА. Вы говорили вчера, что вам нужна сестра в больницу. То есть операционная сестра, медицинская сестра. Я пошла бы работать сестрой. Подучилась бы.
ВРАЧ. Заключенный не имеет права загадывать далее, чем на сутки, на час Судьба зэка в руках начальства. Меня сняли с работы, Анна Ивановна, пока вы принимали решение, и посылают на общие работы. И сестра мне уже не нужна.
АННА ИВАНОВНА. Ну что ж, простите, что так получилось.
ВРАЧ. Что вы, что вы! Это я должен сказать: простите, что так получилось, случилось. Жизнь — это жизнь.
Картина третья
ГЕОЛОГИЧЕСКАЯ РАЗВЕДКА
«Закопушки» — небольшие шурфы геологической разведки, расположены этажами — ловят пласт угля. В двух верхних — лежащие на борту забоя блатари. В нижней работает врач. С горы, как с неба, спускается прораб в этот амфитеатр судеб — но блатари не делают ни единого движения ему навстречу. Кайло и лопата каждого стоят в углу забоя.
ПРОРАБ. Ну, как тут?
БЛАТАРЬ. Трудимся, гражданин начальник.
Прораб в верхнем шурфе поднимает кайло и осматривает. На борту — дымящаяся огромная папироса из целой осьмушки махорки.
ПРОРАБ. Можешь получить премию — за бережное обращение с инструментом.
БЛАТАРЬ. Так уж сразу и премию. Закурим, Петр Христофорович.
ПРОРАБ. Ты же куришь.
БЛАТАРЬ. Так это — махорка пролетарская, а у вас «Беломор».
ПРОРАБ (достает пачку и садится на борт забоя). Как тебе не стыдно, Генка, бездельничать. Такой здоровый парень — «лоб», как у вас говорят.
БЛАТАРЬ. Я эти кубики, кубометры эти, в буру выиграл и могу припухать до Рождества. Имею полное право.
ПРОРАБ. В буру… У кого?
БЛАТАРЬ. У сотского.
ПРОРАБ. А десятник мне говорил, что и в руки не берет этих…
БЛАТАРЬ. Стирок?
ПРОРАБ. Вот-вот. Карт. То-то я смотрю, у моей жены томик Виктора Гюго исчез бесследно. Тайга. Кому нужен здесь Виктор Гюго? Кому полезен? А книга на хорошей бумаге, толстой, блестящей.
БЛАТАРЬ. На такой бумаге стирки когда мостырят, карты когда делают, листочки склеивать не надо. А если из газетной, то надо склеивать — лишняя работа.
ПРОРАБ. Понимаю и на будущее учту. Только у меня ведь тоже — отчеты, замеры. Тут недостаточно из Виктора Гюго колоду этих… стирок сделать. А, как ты думаешь?