Ему подали стакан с какой-то розовой жидкостью, отливавшей зеленым фосфорическим блеском, по вкусу напоминавшей мясной бульон. Грэхэм выпил, и тотчас же к нему вернулись силы.
— Теперь… теперь мне лучше, — хрипло произнес он и услышал одобрительный шепот окружающих. Теперь ему все стало ясно.
Он снова попытался заговорить, и снова неудачно. Схватившись за горло, он начал в третий раз.
— Сколько… — спросил он сдавленным голосом, — сколько времени я проспал?
— Довольно долго, — ответил русобородый, быстро переглянувшись с двумя другими.
— Сколько же?
— Очень долго.
— Да, да! — воскликнул недовольно Грэхэм. — Но я желаю знать — сколько. Несколько лет? Много лет? Что-то произошло… Не помню, что. Я смутно чувствую… Но вы… — Он всхлипнул. — Зачем скрывать это от меня? Сколько времени?
Он замолчал и, тяжело дыша, закрыв глаза руками, ждал ответа.
Все трое начали перешептываться.
— Пять, шесть? — спросил он слабым голосом. — Больше?
— Гораздо больше.
— Больше?
— Больше.
Он смотрел на них и ждал ответа. Мускулы его лица передернулись.
— Вы проспали много лет, — произнес наконец человек с рыжей бородой.
Грэхэм с усилием приподнялся и сел, затем быстро вытер слезы исхудалой рукой.
— Много лет? — повторил он.
Он зажмурил глаза, потом снова открыл их и, оглядываясь вокруг, спросил:
— Сколько же именно?
— Приготовьтесь услышать известие, которое удивит вас.
— Хорошо.
— Более гросса лет.
Его поразило странное слово.
— Больше чего?
Двое незнакомцев быстро заговорили между собой. Он уловил только слово «десятичный».
— Сколько лет сказали вы? — настаивал Грэхэм. — Сколько? Да не смотрите же так! Отвечайте!
Из их разговора он уловил три слова: «более двух столетий».
— Что? — вскричал он, оборачиваясь к юноше, который, как ему показалось, произнес эти слова. — Как вы сказали? Два столетия!
— Да, — подтвердил рыжебородый. — Двести лет.
Грэхэм повторил эти слова. Он приготовился ко всему, но никак не ожидал такого ответа.
— Двести лет! — повторил он с ужасом, казалось, перед ним разверзлась пропасть. — О, но ведь тогда…
Ему ничего не ответили.
— Так вы сказали…
— Да, двести лет. Два столетия, — повторил рыжебородый.
Опять молчание. Грэхэм посмотрел им в глаза и по выражению их лиц понял, что они не обманывают его.
— Не может быть! — воскликнул он жалобно. — Мне это снится. Летаргия… Летаргия не может так долго длиться. Это неправда… Вы издеваетесь надо мной! Скажите… ведь прошло всего несколько дней, как я шел вдоль морского берега в Корнуэлле…
Голос его оборвался.
Человек с русой бородой, казалось, был в нерешительности.
— Я не очень силен в истории, сир, — произнес он неохотно и посмотрел на остальных.
— Вы правы, сир, — сказал младший. — Боскасль находится в прежнем герцогстве Корнуэлльском, к юго-западу от лугов. Там и теперь еще стоит дом. Я был там.
— Боскасль! — Грэхэм повернулся к юноше. — Да, Боскасль! Боскасль. Я заснул где-то там. Точно я не могу припомнить. Точно не могу припомнить. — Он схватился за голову и прошептал: — Более двухсот лет! — Сердце его упало. Лицо передернулось. — Но если это так, если я проспал двести лет, то все, кого я знал, кого я видел, с кем говорил, все умерли.
Все трое молчали.
— И королева и королевская семья, министры, духовенство и правительство. Знать и простонародье, богатые и бедные, все, все… Существует ли еще Англия? Существует ли Лондон? Мы ведь в Лондоне, да? А вы — мои хранители-опекуны? Опекуны? А эти? А? Тоже охраняют меня? — Привстав, он глядел на них широко открытыми глазами. — Но зачем я здесь? Впрочем, нет! Не говорите. Лучше молчите. Дайте мне…
Он сидел молча, протирая глаза. Ему подали второй стакан розоватой жидкости. Выпив, Грэхэм почувствовал себя бодрее. Он разрыдался, и слезы принесли ему облегчение.
Взглянув на их лица, он вдруг засмеялся сквозь слезы почти безумным смехом.
— Две-сти лет, две-сти лет! — повторял он.
Лицо его исказила истерическая гримаса, и он снова закрыл глаза руками.
Потом он успокоился. Руки его бессильно повисли. Он сидел почти в той же позе, как при встрече с Избистером у пентаргенских скал. Вдруг его внимание было привлечено чьим-то громким, властным голосом и звуком приближающихся шагов.