Кандидатуру нового председателя назвали сами колхозники: Артюхин. Видимо, люди знали с хорошей стороны и любили этого старого коммуниста: выбрали его почти единогласно, человек десять только воздержалось от голосования. В новое правление, кроме Артюхина, вошли доярка Зайцева, комсомолка Кострикина, Грачев, кузнец Сухоруков и бригадир Милушкин.
Зеленский сказал Долгушину, что будет просить в райкоме, чтоб его освободили от работы в зональной группе и рекомендовали секретарем парторганизации в колхоз «Рассвет».
На другой день с утра нельзя еще было начинать полевые работы, но к обеду, когда просохло и загудели тракторы, народу в бригады вышло столько, что у бригадиров даже и нарядов на всех не хватило; пришлось часть людей из полеводческих бригад отослать на строительство в село и на парники.
Ничего ужасного не случилось из-за того, что сменили председателя и все правление в разгар весеннего сева. Новый председатель Артюхин знал как пять пальцев все хозяйство колхоза, поля, людей, ему не требовалось много времени, чтобы войти в курс дела. На севе это отразилось лишь самым благоприятным образом. В первую же пятидневку колхоз «Рассвет» показал такие темпы полевых работ, что можно было уже не опасаться затяжки сева на целый месяц.
Тем не менее Долгушину попало за это партийное собрание и самовольные выборы нового правления в «Рассвете». Да еще как попало!..
Представители из области, что сидели в райкоме, когда Бывалых пытался созвониться с Медведевым, были один из секретарей обкома партии Маслеников и заместитель председателя облисполкома Рыбкин.
Они задержались в районе на несколько дней, ездили с Медведевым в колхозы, приехали и в Надеждинскую МТС. И здесь, в кабинете Долгушина, при закрытых дверях, в присутствии лишь Холодова (Марья Сергеевна была на поле в тракторных бригадах), завязался, слово по слову, разговор о партийном собрании в колхозе «Рассвет».
— Что-то вы, товарищ директор, очень чистенько выглядите, — заметил Рыбкин после нескольких обычных вопросов: о количестве работающих в борозде тракторов, о ходе сева, о подкормке озимых.
— Чистенько выгляжу? — Долгушин удивился замечанию Рыбкина и даже провел ладонью по гладко выбритой щеке. — Это, вероятно, потому, что каждый день умываюсь.
— По вашему костюмчику не похоже, чтобы вы близко соприкасались с тракторами.
Долгушин был одет в недорогой, расхожий, купленный в местном сельпо костюм из полушерстяной ткани «под коверкот», сшитый не очень ловко, но хорошо выутюженный. Как всегда, был в довольно свежей сорочке, при галстуке, повязанном с каким-то особым» столичным» шиком. За его спиной на вешалке висела новая, еще не потертая и не замызганная стеганка защитного цвета, в которой он недавно приехал с поля. На ногах желтые модельные туфли — забегал на квартиру пообедать и успел переобуться. Шапку Долгушин носил лишь зимой, в морозы, остальное время года ходил с непокрытой головой, красуясь пышными, черными с проседью кудрями.
— Разрешите, товарищ Рыбкин, понимать ваши слова буквально, — ответил Долгушин. — Близко соприкасаться с тракторами — это значит разбирать, собирать моторы, залезать под картер. Но зачем же мне это делать? У нас есть главный инженер, заведующий мастерской, разъездные механики, бригадиры. Не обязательно мне обтирать полой этого пиджака магнето и свечи. Стараюсь обходиться без подмены специалистов.
— Колючий вы человек, — переглянувшись с Медведевым, сказал, улыбаясь, Маслеников, добродушный на вид толстяк в широком сером макинтоше и зеленой плюшевой шляпе.
— Не всегда колючий, — не согласился Долгушин. — Только при виде опасности.
— Какая же опасность вам угрожает сейчас?
— Да вот разговор начинается с замечаний, почти выговора. Настраиваюсь на оборону. Мне ставят на вид, что у меня нос не в мазуте. Директор-белоручка — это я уже слышал от некоторых товарищей. Однако менять свой стиль работы не собираюсь! Под трактором вы меня никогда не увидите, даю слово! Заставлю это сделать кого нужно, но сам не полезу.
— Все-таки большой оригинал у нас директор МТС в Надеждинке! — залился тихим смехом Рыбкин, маленького роста человек, с большой лобастой головой. — Вы первый раз его видите, Дмитрий Николаевич? — обратился он к Масленикову. — А в управлении сельского хозяйства он уже стал притчей во языцех. Никто, говорят, не хочет брать командировку в Надеждинскую МТС. Ему — слово, а он в ответ — двадцать. Ужас навел на людей!