Ни звонков из обкома, ни телеграмм, ни заседаний. Лежи и думай… Тут только, в больнице, понял Мартынов, что и для мозговой работы требуется время и более или менее спокойная обстановка. В сутолоке райкомовских будней, где все соображаешь и решаешь на бегу, мелькнет иной раз новая мысль — как крысиный хвостик из норы покажется — и тут же исчезнет. Не удержал ее сразу, не додумал до конца — завтра забудется. А здесь лежи на спине, смотри в потолок и тащи эти ускользавшие было когда-то мысли «за хвостик», сколько тебе нужно!
По старой журналистской привычке Мартынов записывал эти мысли в блокноты. Заносил туда и всякие меткие выражения, услышанные от собеседников, их рассказы. Для этого пришлось учиться писать левой рукой, да еще лежа, примостив блокнот к стопке книг на табуретке у койки, — трудное дело! Но свободного времени у него хватало, можно было записывать не торопясь, хоть по одному слову в минуту.
Вот некоторые заметки из его блокнотов.
«Он из тех людей, которые дважды об одну и ту же кочку не спотыкаются». Хорошо сказано! Самая лучшая характеристика, какую только можно дать человеку!»
Приписано другим карандашом, вероятно, через несколько дней:
«Хотелось бы и себе заслужить такую характеристику в народе».
«Из разговоров с бухгалтером Корзинкиным.
Мы наложили на систему организации и оплаты труда колхозников столько латок, что под ними уже не видно самой системы, как, бывает, под заплатами на зипуне не видно того основного материала, из которого сшит зипун. По таким-то культурам — особое постановление, особый расчет, за то-то — такие-то привилегии, там — дополнительная оплата, там — премия, — а где же основная оплата обыкновенного колхозного трудодня? Иной раз по дополнительной оплате колхозник получает больше, чем по трудодням. Надо отодрать все латки и посмотреть — осталось ли под ними что-нибудь от самого зипуна? Или, может быть, надо весь зипун шить заново?»
«Приезжал лектор в Семидубовку с путевкой райкома читать лекцию на тему: «Есть ли жизнь на других планетах?» Народ собирался медленно, и лектор с заведующим клубом успели раз пять сходить в закусочную. Пока началось, завклубом был уже так хорош, что объявил собравшимся: «Сейчас товарищ из района прочитает вам лекцию о загробной жизни». Кто же это приезжал? Надо выяснить».
«Некрасов:
«Оказывается, еще Герцен называл идиотским закон, одинаково карающий и взяточника и взяткодателя, так как это связывает их круговой порукой молчания».
«Помню выражение этого Масленикова: «Пропустите сегодня за ночь через бюро человек пятнадцать председателей колхозов по хлебопоставкам!» «Пропустите»! Как будто у нас какой-то санпропускник!»
«Жизнь человека — целый роман, а мы иногда пытаемся втиснуть ее в несколько строчек решения об этом человеке, в докладную записку».
«Учитель Сорокин:
Раньше бывало, если у кулака сын учился в городе в гимназии, то от хозяйства все же не отрывался, на каникулы приезжал домой и отрабатывал отцу вдвое расходы по учению. Пахал, косил, возил снопы наравне с батраками. А сейчас иногда получается так. Девушка, дочь колхозников, потомственных хлеборобов, заканчивает в селе десятилетку и не умеет сено грести, снопы вязать. Восемнадцать лет парню, вырос в колхозе на маминых трудоднях, — с грехом пополам лошадь запряжет, заставят его телегу смазать — жмет ключом гайки в одну сторону, не знает, что на левой стороне левая резьба на осях».
«Хвалим человека: «Напористый товарищ! Энергичный!» Только по этим качествам иногда и судим о человеке: «Годится! Силен! Потянет!» А куда потянет? Разве при Николае Втором не было энергичных чиновников?»
«Юлиус Фучик: «Герой — это человек, который в решительный момент делает то, что он должен сделать».
«Социализм отличается от капитализма, кроме всего, еще тем, что здесь общество, в противоположность капиталистическому, берет на себя ответственность за личную судьбу каждого человека».
«Колхозы для нас не только производители хлеба, мяса, молока, овощей и прочего. Колхоз — это люди, полторы, две тысячи людей, которые хотят жить хорошо. Не для упрощения лишь хлебозаготовок создали мы колхозы, а для самих крестьян, для улучшения их жизни. Мы, партия и советская власть, взяли на себя ответственность за судьбы нашего крестьянства, обещали им в колхозах справедливую, материально обеспеченную, культурную жизнь, и мы должны добиться этого всюду!»