Опёнкин интересно воспитывал колхозный актив. Вот как во «Власти Советов» избирали правление — не первый год уже.
Обычно повсюду в колхозах в правление избирают всю начальствующую «головку»: бригадиров, заведующих фермами, председателя, завхоза. Получается не правление, а колхозный «генералитет». Бригадиры контролируют сами себя. Соберутся на заседание правления, и некому покритиковать их со стороны, все бригадиры связаны общей принадлежностью к «генералитету». Опёнкин предложил отступить от этих традиций. Совсем необязательно, чтобы все бригадиры были членами правления, и ни в каком уставе не записано, что правление колхоза должно состоять исключительно из руководящих лиц. Стали избирать правление из пятнадцати человек, три-четыре человека из руководства, остальные — рядовые колхозники из разных бригад и отраслей. Такой состав правления колхоза оказался более тесно связанным с массой колхозников, чем штатные «начальники», лучше знающим настроение и нужды рядовых колхозников. Член правления в бригаде не подменял бригадира, но мог, отведя в сторонку, чтоб не подрывать его авторитета, сделать ему какое-то замечание, дать совет. На заседания правления ворвалась жизнь, горячие споры, безбоязненная критика. Колхозники поправляли ошибки своих бригадиров, невзирая на их лейтенантские и майорские чины.
На очередном отчетно-выборном собрании обычно избирался новый состав правления — не потому, что старые члены правления плохо работали и потеряли доверие, а чтобы приучить и других людей к управлению хозяйством. Колхоз был большой, семь полеводческих бригад, две садово-огородные, две строительные, четыре фермы; одних демобилизованных офицеров не хватало на все руководящие должности, да и колхоз все же не стрелковый полк; иная женщина, не знакомая с тактикой ведения уличных боев, но надоившая от закрепленных за нею коров уже не одну сотню тысяч литров молока, может быть, справится с заведованием молочной фермой не хуже участника штурма рейхстага. И вот из этих рядовых колхозников, прошедших школу управления хозяйством, проверенных на деле, выдвигали потом и бригадиров, и завфермами, если где-то требовалось укрепить руководство. Управленческий актив колхоза подобрался, таким образом, из разных людей: и фронтовиков, и женщин, и стариков, и молодежи.
Сильно было влияние Опёнкина в колхозной партийной организации. Вступил он в партию в 1927 году, еще когда был трактористом первого в Троицком районе товарищества по совместной обработке земли, и с тех пор, третий десяток лет уже, ни на один день не отрывался (исключая время немецкой оккупации, партизанщину) от колхозного строительства. Работал он и бригадиром тракторного отряда, когда в Семидубовке организовалась МТС; был и полеводом в своем родном колхозе в Олешенке, и завхозом в другом колхозе, и секретарем парторганизации в третьем. Сколько повидал он по району разных председателей колхозов с разными «стилями» работы! Сколько колхозов на его глазах от этих разных «стилей» либо круто шли в гору, либо скатывались в число самых отстающих, бесхлебных и безденежных. Было на чем поучиться трудному искусству управления большим общественным хозяйством — и на чужих ошибках, и на собственных.
В 1943 году, сразу после освобождения, райком партии порекомендовал Опёнкина председателем в колхоз «Власть Советов». Первое время ему пришлось быть там и секретарем партийной организации. От некогда большой парторганизации осталось три коммуниста. Потом стали возвращаться фронтовики, старые коммунисты и вступившие в партию в армии. Секретарем парторганизации избрали главного старшину Морфлота Демченко, у которого после тяжелой операции желудок совершенно не принимал спиртного. Избрали его, конечно, не только за это достоинство, а за то, что он хорошо работал как бригадир огородной бригады и от других коммунистов требовал в первую очередь образцовой трудовой книжки. Верно взятая с самого начала линия в партийной работе оберегала парторганизацию от белоручек и болтунов, росла она за счет настоящих передовиков, которые, и вступив в партию, не стремились уйти с поля или фермы в какую-нибудь канцелярию, оставались на своих местах и старались, получив партбилет, работать еще лучше.