— Все-таки хотите строиться в Надеждинке?
— Не только хочу, а уже сельсовет дал усадьбу, и мне туда привезли лес и кирпич. На днях начнут класть фундамент. Думаю к зиме справить новоселье, — ответил Долгушин.
— Не советую, — сказал Мартынов.
— Почему? — возразил Долгушин. — Мне ведь тоже хочется как-то уютнее обосноваться. Не жить же все время на квартире. Жена моя очень любит возиться с цветами, с огородом… Думаете, будут разговоры? Я уже это предвидел и во избежание всяких кляуз даже машины для перевозки стройматериалов брал не в МТС, а в автоколонне. И рабочих беру на стороне.
— Дело не в кляузах…
— А в чем же?
Мартынов так долго молчал после каждой фразы, как будто ему очень трудно было продолжать начатый разговор.
— Руденко я посоветовал строить себе дом в «Вехах коммунизма». Это его место. Ему, может быть, действительно придется там поработать лет десять… А вам не рекомендую затевать стройку в Надеждинке. Ваше положение там не прочно.
— Выгонят-таки?..
— Не выгонят, а выдвинут. Наши коммунисты выдвинут… Вот будет у нас через месяц районная партийная конференция, меня, как слабого работника, освободят, а вас изберут секретарем райкома.
— Шутите, Петр Илларионыч? — Долгушин с любопытством поглядел на Мартынова.
— Какие шутки!..
Долгушин спокойным, ровным голосом стал говорить, положив руку на спинку переднего сиденья и загибая пальцы:
— Во-первых, это чепуха. Какой вы — слабый работник? Дай бог, чтобы все секретари райкомов у нас были такими слабыми! Кого прокатят на конференции на вороных, так это, возможно, Медведева. Во-вторых, я достаточно знаю порядок выборов наших партийных органов, чтобы не бояться никаких случайностей по отношению к своей персоне. Прокатить кого-либо «случайно» на конференции еще могут, но выбрать секретаря без рекомендации, сверху — вряд ли. А мнение обо мне сложилось в области такое, что можно не ждать подобных рекомендаций. В-третьих, я приехал сюда не для того, чтобы меня перебрасывали, как мячик, с места на место. Я и года еще не поработал в МТС. В-четвертых, я хозяйственник и никогда не был…
— А в-пятых, поживем — увидим! — оборвал его почти грубо Мартынов.
Долгушин, поняв, что Мартынов чего-то нервничает, пожал плечами и замолчал.
Совместная поездка в колхозы и этот разговор не сблизили Мартынова с Долгушиным. Встречаясь, они всякий раз чувствовали какую-то неловкость, будто были в чем-то виноваты друг перед другом. Долгушину казалось, что Мартынов действительно боится критики на предстоящей партийной конференции и какой-либо неожиданности при выборах. А Мартынов очень жалел, что дал повод Долгушину для таких подозрений. Чтобы поправить дело, он сказал однажды Долгушину:
— Сам буду агитировать, Христофор Данилыч, за вашу кандидатуру.
— Ей-богу, не пойму вас, Петр Илларионыч, шутите вы или всерьез говорите? — Долгушин в недоумении развел руками. — Если не шутите, то еще хуже! Тогда это просто никчемный и пустой разговор. Взбрело ему в голову, что он плохой секретарь райкома! Ребячество какое-то!
— Отнюдь — плод размышлений зрелого мужа, не ребенка. — Мартынов выжал на своем похудевшем лице улыбку. — Весьма долгих размышлений.
— Вы плохо выглядите, Петр Илларионыч, у вас нездоровый вид. Вам надо было после больницы поехать на курорт, еще подлечиться, а не приступать сразу к работе.
— Наоборот, я чувствую себя сейчас, как никогда, способным горы свернуть!
— Так в чем же дело?..
— Вы знаете, что такое гамбургский счет?
— Что-то смутно помню. Где-то читал.
— В старое время у борцов был обычай — раз в несколько лет съезжаться в Гамбург и бороться без публики, при закрытых дверях, просто так, для себя, для души, чтобы узнать, кто же из них действительно сильнее.
— Еще что скажете?.. Ну, я старше вас по партийному стажу, по житейскому опыту, но что из этого? Какой я секретарь райкома? Загляните в мою анкету. Я нигде никогда не был на партийной работе. Даже секретарем первичной парторганизации не был.
— А разве нам в наших выборных партийных органах нужны какие-то особые запатентованные специалисты по партийной работе? И должна ли быть вообще такая специализация? Ведь сами коммунисты выбирают свое партийное руководство. А вдруг на сей раз не выберут этакого «специалиста»? А он ничего больше другого делать не умеет? Вы думали когда-нибудь об этом, Христофор Данилыч? Или вы не имели за последнее время свободных дней и ночей для раздумья, как я в больнице?..
Мартынов послал в обком первому секретарю письмо с просьбой назначить ему день для приезда и разговора по неотложным делам. Через несколько дней Крылов вызвал его телеграммой.