Выбрать главу

Вера отняла руку. Большая пауза.

Я вот расскажу тебе одну человеческую историю. Послушай… Была у нас в институте преподаватель физики Надежда Николаевна Кириллова. Ее муж, летчик, отправился в тридцать шестом году добровольцем в Испанию. Там его самолет сбили. Воевал в пехоте, до конца. Ну, чем кончилось в Испании, ты знаешь. Франция дала убежище тем добровольцам, кто остался в живых. Только называлось — убежище, на самом деле — тюрьма, каторга. Попал он в Африку, в Алжир, на рудники. Потом работал во Франции на заводах. Потом — война, оккупация. Забрали его немцы в лагерь. Из лагеря он бежал, добрался до горных районов, встретил французских партизан. Они приняли его в отряд. Пришли американцы, других, кто был с ним, распустили по домам, его, как русского, — в лагерь. И война кончилась, а он еще три года сидел за проволокой в американских лагерях. Вот жизнь у человека! Тринадцать лет не видела его Надежда Николаевна. За все время три письма она получила от него — каким-то чудом дошли. В письмах он ей одно писал: я на чужой земле, но родине своей не изменил, ты знаешь меня, каким я был, верь, что я и сейчас такой. И она верила. Могла бы отречься. Не знаю, мол, что он там делает за границей, может, в иностранное подданство уже перешел. Не хочу быть связанной с подозрительным человеком, жизнь себе портить из-за него. Ее ведь и с преподавательской работы снимали, за мужа. Нет, верила и ждала. Когда передали его американцы нашим пограничникам — что ж, опять взяли его в лагерь, для проверки. Голый человек, на лбу ничего не написано, говорит, что был там-то и там-то, доказательств никаких. А может, власовец? Или завербованный? И вот оттуда же, в сорок девятом, сообщили Надежде Николаевне, где находится ее муж. Поехала к нему. Он дал ей имена, кого мог вспомнить, кто был с ним в Испании и в лагерях. Одни имена, без адреса. Помнил только, из какого города тот человек, из Амстердама или из Марселя. Она немножко знала со школы французский и английский, еще подучила. Писала письма и посылала в разные страны. Ездила в приморские города, просила моряков, которые уходили в дальнее плавание: вот вы будете стоять в таком-то порту — сходите в адресное бюро, узнайте адрес этого человека, напишите на открытке и киньте ее в почтовый ящик, и если он отзовется, придет к вам на корабль, запишите все, что он расскажет о муже и пришлите мне туда-то. И что ж ты думаешь, Вера! Получила много писем в ответ! Помогла ему подтвердить шаг за шагом всё. Так, может, много времени прошло бы — не один ведь он такой, — а с ее помощью быстро выяснилось… Восстановили его в партии, с прежним стажем. Я его видел. Еще не старый. Высокий такой, плечистый. Лицо в шрамах, одна рука повреждена, не сгибается в локте. Работает в гражданской авиации, на земле, диспетчером в аэропорту… Очень я их полюбил, и его, и Надежду Николаевну. Часто бывал у них. Учился у них жить…

Вера (долго молчит). Ну что ж, Андрей, такие жены редко встречаются. На десять тысяч, может, одна. Это — мечта.

Андрей. Мечта?.. (Встал.) Тогда — прощай, Вера. Иди.

Вера. Андрей!..

Андрей. Иди. Совсем.

Вера уходит.

Я найду свою мечту!..

Занавес.

1958