— Много вы им наобещали, Христофор Данилыч, — сказал Холодов, открыв форточку и закуривая, когда трактористы, захватив с собою скамейки и табуретки, на которых сидели, вышли из кабинета.
— Так же, как и они нам, — ответил Долгушин. — И чтобы они свои обещания сдержали, нам надо сдержать свои. Очень прошу вас, Григорий Петрович, заняться колхозом «Рассвет». Думается мне, что вам там найдется работа и по вашей бывшей профессии следователя.
— Возможно, — согласился Холодов.
— Не кажется ли вам, дорогие товарищи, — сказал Долгушин, надевая пальто и шапку, весело поглядев на Марью Сергеевну и Холодова, довольный, видимо, удачно проведенным собранием трактористов, — что я сегодня отбил у вас кусок хлеба?
— Да, нашу с Григорием Петровичем зарплату за сегодняшний день надо перечислить вам, — ответила в тон ему, шутливо, но все же смущенно Марья Сергеевна. — Такое собрание трактористов нам нужно было провести вчера! Я сегодня, слушая вас, многое поняла.
Но Холодов не сдавался:
— А соцобязательста в основном остались те, что мы записали. По двум бригадам только изменили, — сказал он, запихивая свои блокноты в туго набитую разными документами полевую сумку. — Цифры были правильные.
— Души не было в тех цифрах, Григорий Петрович! — горячо возразила ему Борзова, не думая в ту минуту, что критика — вещь не всем приятная и что рискованно называть бездушной работу старшего по должности товарища.
Разошлись из конторы МТС в разные стороны. Долгушин пошел пообедать на свою квартиру, к бригадиру Смородину, который жил тут же, на усадьбе, за мастерской, в бывшем поповском доме, — в поповском потому, что сама МТС обосновалась на бывшей церковной площади и контора стояла как раз на месте разобранной немцами в войну для ремонта моста через Сейм старой деревянной церкви. Холодов поехал на «газике» в Троицк, в райком, докладывать о проведенном собрании трактористов. А Марья Сергеевна пошла в село, где жила тоже пока на частной квартире, у одной бывшей учительницы, пенсионерки, которая охотно присматривала за ее детьми, когда она отлучалась из дому. Надо было постирать белье себе и ребятам, наварить, напечь им чего-нибудь побольше — перед выездом с тракторными бригадами в поле на посевную.
Холодов не выехал в «Рассвет» ни на другой день, ни на третий. Ему мешали разные, как он говорил, «оперативные дела»: он выполнял какие-то срочные поручения райкома, собирал сведения, составлял ведомости, передавал их по телефону и лично отвозил в Троицк, задерживаясь там всякий раз до ночи.
Посевная началась недружно. Почва плохо подсыхала из-за ночных заморозков. Местами, где на южном склоне можно было уже кое-как пахать и сеять, тут же, через перевал, на северном склоне плуги по самую раму утопали в грязи и тракторы буксовали в борозде. Но все же гектаров по пять — семь кое-где в колхозах удавалось посеять за день.
Холодов посоветовал Долгушину не давать пока сводок в район о таком выборочном севе.
— Почему? — удивился Долгушин.
— Потому, что с первой же сводки нам зачтут начало сева. И если мы потом даже закончим сев раньше других МТС, все равно будет считаться, что мы сеяли не семь-восемь рабочих дней, а двенадцать — пятнадцать.
— Черт возьми! — сказал Долгушин. — Мы с вами, Григорий Петрович, вместе начали работать в сельском хозяйстве. И моложе вы меня лет на пятнадцать. Но откуда у вас такой житейский практический опыт? Я бы ни за что не догадался!
— Передадим ли мы в район сводку или не передадим, все равно в область она оттуда не пойдет до начала массового сева.
— Да?.. В область не пойдет?
— Но внутри района будут считать, что мы начали сев такого-то числа.
Долгушин подумал.
— Значит, можем очутиться на последнем месте в районе по севу?.. Но как же так: посеяно уже почти двести гектаров — и молчать?.. Ладно, дело товарища Медведева передавать или не передавать сводку в область, а мы в район передадим. Не будем копить гектары про запас. В конце концов, Григорий Петрович, первенство на севе еще ничего не решает. Дело в урожае. Из сельскохозяйственных пословиц мне очень нравится одна: цыплят по осени считают.
В колхоз «Рассвет» поехал на второй день массового сева сам Долгушин.
Он был еще мало знаком с работой колхозных животноводов и поэтому решил в первую очередь побывать на фермах. Молочная ферма «Рассвет», свинарники и птичник были по пути, на этой стороне реки Сейма, дорога на наром и в село пролегала как раз мимо животноводческого поселка. Долгушин выехал из дому, чуть забрезжило на востоке. Он хотел поприсутствовать при утреннем доении коров — нигде, никогда не видел он еще, как это делается.