На этой неделе моя пьеса идет в Саратове…— См. примечания к письму 330*. Ал. П. Чехов отвечал: «Поздравляю с постановкой „Иванова“ в Саратове, жалею, что идет бесплатно. Но удивляюсь, что пиеса твоя есть в Саратове, а в Питере ее нет. Невежин говорил на днях, что читал „Иванова“, записанного скорописной машиной Ремингтона. Если есть оттиски, недурно бы хоть один дать Питеру, а то выходит что-то географически нелепое». Экземпляр пьесы Чехов отправил в Петербург А. Н. Маслову (письмо 339).
…еще не записался в члены Драм<атического> общества…— О необходимости вступить в Общество драматических писателей Чехову писал Лейкин 20 октября: «Тогда, где бы в провинции ни шла Ваша пьеса, Вы отовсюду будете получать то 2 р., то 3, то даже 5… Заметьте, ведь это с акта. 40% общество удерживает на содержание агентов». Чехов последовал этому совету (см. письмо 336).
Голике и Петерсену дай по экземпляру…— 5 ноября Ал. П. Чехов писал: «Р. Р. Голике страшно обиделся, что ты не прислал новой книги <„Невинные речи“> ему <…> Петерсену не мешало бы тоже дать экз. для отзыва». Однако в ответном письме недоумевал: «Ты велишь дать Голике и Петерсену по экземпляру и тебе выслать пяток книг. Но каких? „Сумерки“ у Петерсена есть, так же как и „Невин<ные> речи“. Голике я вручил 1 экз. „Невин<ных> речей“. Если ты требуешь высылки тебе „Сумерек“, то объяснись категоричнее. „Невинных речей“ у меня в распоряжении более нет».
Я жду вырезку из «Петерб<ургских> ведомостей». — Ал. П. Чехов скопировал из «Петербургских ведомостей» от 6 ноября 1887 (№ 306) абзац из статьи Н. Ладожского (В. К. Петерсена) «Критические наброски. Плоды мгновенных впечатлений. Иван Щеглов. Первое сражение и т. д. Ан. П. Чехов. „В сумерках“». В рецензии говорилось: «Первый его сборник, под заглавием „Пестрые рассказы“, представлял собрание всего написанного г. Чеховым до 1885 года, не разделяя дурного от хорошего; ныне же выпущенная небольшая книжка „В сумерках“ содержит только 16 рассказов, но зато все большого и неоспоримого достоинства. Эти-то рассказы преимущественно заслуживают названия „плодов мгновенных впечатлений“ и представляют безусловную оригинальность, созданную нашим временем.
Некоторые из помещенных в сборнике рассказов представляют сложные романы, сжатые на нескольких страницах и производящие, тем не менее, довольно цельное впечатление». Концовка рецензии, которую Ал. П. Чехов процитировал в своем письме, гласит: «…Разница между г. Щегловым и г. Чеховым выражается в том, что первый если светит, то отраженным светом, получаемым извне, второй же издает свой собственный свет, так как произведения г. Чехова достаточно оригинальны положениями, мотивировкою и общею художественною архитектурою их внешней формы».
(обратно)334. А. С. ЛАЗАРЕВУ (ГРУЗИНСКОМУ)
15 ноября 1887 г.
Печатается по автографу (ГБЛ). Впервые опубликовано: Собр. писем под ред. Брендера, стр. 54–55.
После авторской даты: 15 — рукою адресата проставлено: и. 87. Содержание письма (упоминание о предстоящей премьере «Иванова» в театре Корша) подтверждает эту дату.
А. С. Лазарев ответил 21 ноября 1887 г. (ГБЛ).
Вы, коварный изменщик, уехали не простившись…— В письме от 19 ноября, которое разминулось с письмом Чехова, Лазарев объяснял свой отъезд «экспромтом».
…«Гамлета, принца датского»…— Речь идет о пьесе, которую Чехов и Лазарев (Грузинский) предполагали писать вместе. См. о ней также в письме 340 и примечаниях* к нему.
Одновременно пришлите мне и мою рукопись…— Рукопись не сохранилась. В статье «Пропавшие романы и пьесы Чехова» А. С. Лазарев (Грузинский) рассказывал историю этой рукописи: «В одно из следующих моих посещений он мне передал „Гамлета, принца датского“.
— Возьмите пьеску с собою в К<иржач>, А. С.! Я начал, а заканчивать лень. Я слишком занят и утомлен „Ивановым“. Пишите конец, обработаем вместе.
Я сослался на то, что никогда не писал пьес и боюсь не оправдать надежд, которые возлагаются на меня как на драматурга.
— Вздор, чепуха! Нужно же начинать, батенька. Пьесы — это хлеб для нашего брата. Напишите двадцать пьес, они дадут вам целое состоянье! <…>.
„Гамлет, принц датский“ начат был Чеховым на четвертушках листа писчей бумаги, сшитых в тетрадку. Это был любимый размер бумаги у Чехова для более или менее больших вещей. На таких же четвертушках была написана „Степь“. Маленькие рассказы он чаще писал на долгих и узких полосках тонкой писчей или почтовой бумаги. В „Гамлете, принце датском“ Чеховым был написан перечень предполагаемых действующих лиц, к которым я мог добавить еще несколько лиц, смотря по желанию, и затем от 200 до 250 строк текста <…> Среди критики театральных порядков предполагалось коснуться легкости закулисных нравов (Офелия должна была походя изменять Гамлету) и жестоко пощипать провинциальных антрепренеров за кулачество, некультурность и т. п. Взгляд на них у Чехова был самый мрачный.