<…> Я всё думаю о 2-м акте. Право, не следует давать сцену Гамлета (т. е. первых картин). Гораздо лучше бы сделать второй акт водевиля „за кулисами“. Пусть идет „Гамлет“, но наше действие тянется сзади кулис: тут возможна и путаница с венками, и что хотите, и хоть всеобщая потасовка… В благоприятном случае судьба общего водевиля такова: Вы получаете 1 акт и конспект 2-го — 29 ноября; три-четыре дня читаете и соображаете; я в это время занимаюсь 2-м актом; а 21-го приезжаю в Москву (вечером), 22 (во вторник) являюсь утром к Вам, и 22-23-24 водевиль получает окончательный вид <…> P. S. По зрелом размышлении изменяю план: во-1-х, Вы требуете высылки Вашей рукописи, шлю ее; во-2-х, прилагаю конспект того, что у меня есть и намечено (конец), и жду от Вас ответа, указаний, изменений и т. д.». Далее, приведя план распределения ролей между актерами театра Корша, Лазарев сообщал «конспект», который и рассматривает Чехов в своем письме: «После Ваших строк: речь Тигрова; вбегает антрепренер и хочет силой увести Тигрова, Тигров неустрашим, антрепренер в ужасе исчезает; вторичное нападение на Борщова; Борщов ободряет Тигрова и говорит, что, пока жив, не сдастся; появление жены Тигрова, подговоренной антрепренером; она уговаривает Тигрова оставить сцену, упрашивает, сердится, но, когда Тигров припоминает ей обиды антрепренера, старуха переходит на сторону мужа; Борщов изнемогает; Тигров посылает ему на помощь жену; появление репортера (она на сцене; как сделать, чтобы он был в оркестре?), одобряющего обличения Тигрова и восхваляющего гласность; но когда Тигров касается печати — репортер конфузится и т. д. Тигров переходит к безнравственности актр<ис?> Антрепренер вторично хочет взять его силой и вторично терпит поражение. Тигров говорит. Желая подслужиться антрепренеру, из суфлерской будки вылезает суфлер, хватает зазевавшегося Тигрова за ноги, прибегают рабочие и уносят Тигрова. Антрепренер в восторге. Но через минуту снова является Тигров, лишенный шубы и фалды („Предательство восторжествовало только на минуту!..“). Обличение Офелии, процессия инженера, гнев Гамлета. Обличенье Гертруды — Свирельевой. Гертруда требует от антрепренера, чтобы он заставил Тигрова молчать; диалог Гертруды и антрепренера; падение Гертруды в обморок. Антрепренер в ужасе и соглашается всё сделать, только б Тигров замолчал; Тигров заставляет его клясться перед публикой („Клянитесь“ из „Гамлета“) и уходит со сцены. На сцену вбегает Гамлет, за ним Офелия, тщетно пробующая его уговорить. Гамлет обращается к ликующему (за окончанием дела с Тигровым) антрепренеру и отказывается играть. Антрепренер поражен. Занавес.
Во 2-м действии, я думаю, должно происходить (как Вы говорили уже об этом) борьба Бабельмандебского с антрепренером и Тигровым, добавленная разной путаницей <…>».
22 ноября Лазарев написал Чехову еще одно письмо, в котором более подробно развивал свой конспект; но это письмо Чехов получил после отправки своего письма и больше к «Гамлету» не возвращался.
Имена персонажей Тигров и Бабельмандебский, заготовленные для водевиля, уже были использованы Чеховым в рассказе 1886 года «Юбилей».
Тип Белянкина. — К этим словам Чехова Лазарев(Грузинский) сделал примечание: «Чехов очень забавно умел представлять Л. Л. Белянкина, едва ли не самого свирепого из всех свирепых московских журналистов. Словами «тип Белянкина» он рисовал мне совершенно ясный и законченный тип» (А. С. Лазарев-Грузинский. Пропавшие романы и пьесы Чехова. — «Энергия», сб. III, 1914, стр. 172).
После пьесы я так утомился, что потерял способность здраво мыслить и дельно говорить. — В указанной выше статье А. С. Лазарев (Грузинский) писал: «Охлаждение к коршевской труппе вызвало у Чехова временное охлаждение и к писанию пьес, в частности к писанию „Гамлета, принца датского“. Ведь он был предназначен как раз для коршевской труппы, и даже роли писались специально для актеров театра Корша. Хорошо зная эти обстоятельства, я, по приезде в Москву на Рождество, не поднимал у Чехова разговора о „Гамлете, принце датском“ и не знаю, какая судьба постигла забавную пьеску.
В моих бумагах я не мог отыскать копии, снятой мною со вступления, написанного Чеховым.
Но эта копия, вероятно, цела, и я не теряю надежды ее найти» (там же, стр. 173). Копия остается неизвестной.
(обратно)