Наши авторы пытаются отделаться от этих резолюций возможно скорее. Ведь в них содержалось гораздо больше уступок, чем поссибилисты могли надеяться получить. И немцы, которые не были допущены на Лондонский конгресс, и французские коллективисты, которых он игнорировал, выразили готовность признать лондонский мандат, допустить, что в силу этого аннулируются решения, принятые в Бордо и Труа, и сохранить за поссибилистами их полномочия по созыву и организации конгресса при условии, что они в ясных и четких словах откажутся от всех претензий на предписывание правил, обязательных для этого конгресса, и на «использование его в своих целях». Все же необходимо отметить, что даже манифест не смог придраться к гаагским резолюциям.
Но ведь главное-то зло таится не в самих резолюциях, а в том, как поссибилистов пытались заставить их принять. И здесь опять начинается вымысел. Вольдерс был послан, чтобы «навязать эти решения поссибилистам». Вольдерс, которого направили туда потому, что из всех других делегатов Гаагской конференции он наиболее энергично выступал в их Защиту! То, что «писал Бернштейн», не обязательно ни для кого, кроме него самого, и авторам манифеста пора бы это знать. И хотя я не имею права говорить от имени «немецких лидеров», я уверен, что они не отреклись бы от меня, если бы я предложил Социал-демократической федерации и ее парижским союзникам опубликовать любое полученное от них письмо.
Гаагские резолюции обнародованы, и поссибилисты были предупреждены, что если они их не примут, то организации, представленные на конференции, созовут другой конгресс, тот самый, о созыве которого были вынесены резолюции в Бордо и Труа. Это могло показаться поссибилистам «очень злобным и властным», но это было единственное средство образумить их, если это вообще было возможно.
А дальше следует самое лучшее — поистине перл всего манифеста.
11. «Тем не менее поссибилисты фактически признали все резолюции, вынесенные и предложенные им вышеуказанным образом».
12. «Несмотря на это признание и на то, что конгресс, созываемый поссибилистами, будет и при всех обстоятельствах был бы суверенным в отношении своих внутренних дел, несмотря на то, что каждая сторона может представить любой спорный случай на разрешение всего конгресса, приверженцы гаагского тайного сборища созывают теперь в Париже второй конгресс».
Участники Гаагской конференции заявили, что они готовы присоединиться к тайному сборищу поссибилистов на двух условиях. Во-первых, поссибилисты должны созвать конгресс в согласии с рабочими и социалистическими организациями Франции и других стран, делегаты которых должны вместе с поссибилистами подписать извещение о созыве конгресса. Выполнить это условие поссибилисты отказались наотрез; пусть подписывает кто угодно, только не представители соперничающей с ними французской группировки. Если авторы манифеста не знают об этом, пусть обратятся за справкой к редактору «Justice» [Гайндману. Ред.], которому это очень хорошо известно.
Второе условие гласило, что конгресс должен быть суверенным в отношении проверки мандатов и установления порядка дня. Этого условия поссибилисты тоже не признали ни «фактически», ни как-либо еще. Вначале они постановили, что проверять мандаты будет каждая национальная группа в отдельности. На заявление противной стороны, что решение по этому вопросу следует предоставить конгрессу в целом, поссибилисты ответили, что исключительные случаи можно будет передавать на разрешение конгрессу, ни словом не пояснив, какие случаи будут считаться исключительными. Нет, они продолжают пререкаться о том, какие права дать конгрессу, а каких не давать, и, только получив циркуляр о созыве «конкурирующего конгресса», оказались, наконец, вынужденными ясно и без обиняков заявить, что конгресс будет разрешать все случаи, когда мандаты будут оспариваться национальной группой. Заяви они об этом своевременно, главная трудность была бы преодолена; теперь же, конечно, слишком поздно.
К подобным уверткам они прибегали и в вопросе о порядке дня. Они не смотрели на себя как на лиц, уполномоченных наметить для облегчения работы конгресса временные мероприятия и предложения, которые конгресс будет волен утвердить или отвергнуть; напротив, они действовали как носители некоей мистической и в сущности неограниченной власти над будущим конгрессом, которые, если будет на то их воля, могли поступиться частью своих прав из любезности к иностранным организациям, а последние за это должны были признать остальные их притязания на власть над конгрессом. Взять хотя бы их самые последние резолюции от 13 мая, когда циркуляр о созыве контрконгресса уже был ими получен (смотри «Justice» от 25 мая). Они все еще торгуются с датчанами о порядке дня, словно им или датчанам предоставлено право решать вопрос, входящий в компетенцию только самого конгресса. Затем они милостиво соглашаются принять предложение комитета протеста английских тред-юнионов о включении в порядок дня правил созыва и организации будущих конгрессов. К этому «Justice» наивно добавляет, что, если даже и есть еще основания для недовольства, «наши немецкие и другие товарищи могут на этот раз с этим примириться». Сделайте по-нашему «только на этот раз», а в следующий раз можете поступать, как хотите, — предложение, конечно, заманчивое, но, к сожалению, такую же линию пытались проводить в прошлом году в Лондоне, и «в тот раз» этого оказалось более чем достаточно.