Ваш А. Суворин.
7 октября 91 г.
Москва.
7 октябрь. Малая Дмитровка, д. Фирганг.
Многоуважаемый Василий Михайлович!
Я получил письмо от А. С. Суворина, которое прилагаю. Когда я по прочтении письма отправился к нему, то свое предложение он формулировал словесно так: «Желательно, чтобы в „Сборнике в пользу голодающих“ приняли участие не одни только сотрудники газет и журналов, но также и редакции, которые располагают гораздо большими средствами, чем их сотрудники. В этом отношении почин редакции „Русских ведомостей“, принимающей на себя все хлопоты и весь риск по изданию, служит хорошим примером, которому так или иначе, при существующем настроении общества и печати, не могут не последовать другие редакции. Участие же редакций в „Сборнике“ должно выразиться только материально и в более серьезной форме, чем печатание объявлений, рецензий о „Сборнике“ и т. п. Если мы, следуя доброму примеру „Русских ведомостей“, затеяли бы другой „Сборник“, то это не принесло бы никакой пользы, так как два сборника, изданных для одной и той же цели, обыкновенно в продаже только мешают друг другу. Поэтому, как мне кажется, наше участие может выразиться только в той форме, которую я предлагаю. Если, не считая „Русских ведомостей“, которые уже приняли на себя львиную долю участия в „Сборнике“, „Новое время“, „Русская мысль“, „Новости“, „Вестник Европы“ и проч. напечатают у себя до выхода „Сборника“ весь его литературный материал с примечанием, о котором я говорил в письме, и заплатят двойной гонорар, то сбор увеличится minimum на 3 тысячи. Я говорю minimum, потому что, если примерно за каждый лист „Сборника“ редакции заплатят 400–500 р., то это может дать около 10 тысяч. Что же касается того соображения, что рассказы, напечатанные предварительно в газетах и журналах, не будут уже представлять интереса для читателей „Сборника“, то мой опыт расходится с этим соображением вполне. Понятно, что на своем предложении я не настаиваю. Если „Русские ведомости“ выработают и укажут мне иную форму участия всех нас в „Сборнике“, то я подчинюсь ей вполне и откажусь от своей охотно».
Искренно Вас уважающий
А. Чехов.
(обратно)Герье В. И., 8 октября 1891*
1016. В. И. ГЕРЬЕ
8 октября 1891 г. Москва.
8 октябрь.
Милостивый государь Владимир Иванович!
Года 3–4 тому назад я получил от одной почтенной дамы, жены известного московского врача, письмо*, в котором она, аттестуя г. Кирина с самой лучшей стороны, просила меня помочь ему. Так как г. Кирин назвал себя газетным сотрудником, то между прочим я рекомендовал ему обратиться за помощью в Литературный фонд, написал о нем письмо г. Муромцеву*, и пособие, кажется, было выдано. С тех пор изредка, не чаще 2–3 раз в год, г. Кирин приходил ко мне или же присылал мне письма*, в которых жаловался на безвыходную нужду. Вот и всё, что я могу сообщить о нем. Я слишком мало знаю его, чтобы дать сведения, какие Вам угодно от меня получить. Если судить о нем по впечатлению, которое он производил на меня всякий раз, то это человек трезвый*, вежливый, откровенный и застенчивый. Обращался он ко мне за помощью очень редко, только в случае крайней нужды, и то со множеством оговорок и извинений, боясь надоесть, обеспокоить и т. п. Если теперь, обращаясь к Вам, он сослался на меня, человека ему мало известного, то это значит, что в Москве у него совсем нет знакомых и что, кроме Вас и меня, ему некому помочь. Быть может, также он рассчитывал, что я припомню аттестацию жены врача, которой я верю.
С истинным почтением имею честь быть Вашим покорнейшим слуго<ю>
А. Чехов.
(обратно)Вагнеру В. А., 10 октября 1891*
1017. В. А. ВАГНЕРУ
10 октября 1891 г. Москва.
10 октября.
Во вчерашнем (среда) номере «Нового времени» напечатан наш фельетон «Фокусники». Я телеграфировал, чтоб не печатали*, и третьего дня Суворин говорил, что телеграмма им была получена и в Питер отправлена, но тем не менее судьбы неисповедимы: свершилось! Фельетон вышел не очень сердитый*.
До 15-го октября я поеду в Нижегородскую губ<ернию>. По возвращении побываю у Вас, ибо мне ужасно хочется к Вам.
Почтение Марии Аполлоновне и Полине Николаевне*.
Не забывайте нас грешных.
Ваш А. Чехов.
Познакомился с пр<офессором> Анучиным*, который был у меня. Подробности при свидании.
Я занят и потому вечерами сижу дома. Если бы не добрые знакомые, которые иногда навещают, то околел бы со скуки.