Мне снилось, что 200 р., данные в задаток Сорохтину, пропали. Почему-то мне кажется, что иначе и быть не может. Стриженая голова нашего художника не обещает ничего хорошего.
Кто выиграл 50 р.? Я ничего не выиграл.
Всем кланяюсь. Скоро увидимся. Болит зуб.
Твой А. Чехов.
Хорошо, если бы Миша был в Москве около 14–15 февр<аля>, когда мы будем совершать покупку*.
(обратно)Лазареву (Грузинскому) А. С., 18 февраля 1892*
1109. А. С. ЛАЗАРЕВУ (ГРУЗИНСКОМУ)
18 февраля 1892 г. Москва.
18 февр.
Вы, сударь мой*, виноваты только в том, что не верили мне, когда я, убеленный сединою опытности, уверял Вас, что нашему брату литератору очень трудно и почти невозможно достать взаймы 500-1000 руб. Остальное же не суть важно. Обойдусь как-нибудь. Во всяком случае благодарю за хлопоты и за беспокойство. Когда Вам понадобятся деньги, обратитесь ко мне, и я тоже буду хлопотать — зуб за зуб*.
Будьте здоровы. Зайдите потолковать.
Ваш А. Чехов.
(обратно)Авиловой Л. А., 21 февраля 1892*
1110. Л. А. АВИЛОВОЙ
21 февраля 1892 г. Москва.
21 февраль.
Уважаемая Лидия Алексеевна, я получил и уже прочел Ваш рассказ. По-настоящему, за то, что Вы не пожелали повидаться со мной, мне следовало бы разругать Ваш рассказ, но… да простит Вас аллах!
Рассказ хорош*, даже очень, но будь я автором его или редактором, я обязательно посидел бы над ним день-другой. Во-первых, архитектура… Начинать надо прямо со слов: «Он подошел к окну»… и проч. Затем герой и Соня должны беседовать не в коридоре, а на Невском, и разговор их надо передавать с середины, дабы читатель думал, что они уже давно разговаривают. И т. д. Во-вторых, то, что есть Дуня, должно быть мужчиною. В-третьих, о Соне нужно побольше сказать… В-четвертых, нет надобности, чтобы герои были студентами и репетиторами, — это старо. Сделайте героя чиновником из департамента окладных сборов, а Дуню офицером, что ли… Барышкина — фамилия некрасивая. «Вернулся» — название изысканное… Однако я вижу, не удержался и отмстил Вам за то, что Вы обошлись со мной, как фрейлина екатерининских времен, т. е. не захотели, чтобы я не письменно, а словесно навел критику на Ваш рассказ.
Если хотите, то Ваш рассказ я вручу Гольцеву, который будет у меня до первого марта*. Но лучше произвести кое-какие перестройки — спешить ведь некуда. Перепишите рассказ еще раз, и Вы увидите, какая будет перемена: станет сочнее, круглее и фигуры яснее.
Что касается языка, манеры — то Вы мастер. Если бы я был редактором, то платил бы Вам не менее 200 за лист.
Напишите мне сегодня, что Вы намерены делать*. В ожидании распоряжений пребываю уважающим и готовым служить
А. Чехов.
Ваши герои как-то ужасно спешат. Выкиньте слова «идеал» и «порыв». Ну их!
Когда критикуешь чужое, то чувствуешь себя генералом.
(обратно)Гарину-Виндингу Д. В., 21 февраля 1892*
1111. Д. В. ГАРИНУ-ВИНДИНГУ
21 февраля 1892 г. Москва.
Уважаемый Дмитрий Викторович, я прочел и пьесу и рассказ*. К Вашим услугам*.
А. Чехов.
(обратно)Билибину В. В., 22 февраля 1892*
1112. В. В. БИЛИБИНУ
22 февраля 1892 г. Москва.
22 февраль.
Милый Виктор Викторович, простите, что так долго не отвечал на Ваше письмо. Только недавно вернулся из Воронежск<ой> губ<ернии> и по самое горло занят покупкой имения. Купчая уже написана и пошла к старшему нотариусу на утверждение. Через неделю буду уже знать, помещик я или нет.
Но увы! Я изменил хохлам и их песням. Волею судеб покупаю себе угол не в Малороссии, а в холодном Серпуховском уезде, в 70 верстах от Москвы. И покупаю, сударь, не 10–20 десятин, как хотел и мечтал, а 213. Хочу быть герцогом. За это удовольствие я буду платить процентов в год 490 р. Утешаюсь расчетом, что за квартиру и за дачу я платил гораздо дороже. Лесу 160 десятин. Дров-то, дров! Не хотите ли в подарочек сажень дров?
Вашу новую жизнь с Анной Аркадьевной апробую* и приветствую с легким сердцем; это мне симпатично и я рад за Вас. Ваше мнение, что будто многие осудят Вас, имеет своим источником мнительность.