Куманину Ф. А., 13 февраля 1891*
903. Ф. А. КУМАНИНУ
13 февраля 1891 г. Москва.
13 февраль.
Добрейший Федор Александрович, посылаю Вам письмо Григоровича* с условием, что Вы непременно возвратите его.
Будьте здоровы.
Ваш А. Чехов.
(обратно)Сумбатову (Южину) А. И., 13 февраля 1891*
904. А. И. СУМБАТОВУ (ЮЖИНУ)
13 февраля 1891 г. Москва.
13 февр.
Милый Александр Иванович, оставьте мне два купона*, которые в обыкновенное время стоят по 1 р. 10 к., на первой лавочке.
Контракт свезу в Дирекцию.*
Спасибо за хлопоты.
Ваш А. Чехов.
На конверте:
Его сиятельству Александру Ивановичу Сумбатову.
Здесь, Леонтьевский пер., д. Сорокоумовской.
(обратно)Кондратьеву И. М., 14 февраля 1891*
905. И. М. КОНДРАТЬЕВУ
14 февраля 1891 г. Москва.
14 февраль.
Многоуважаемый Иван Максимович!
Дирекция императорских московских театров* заключила со мною условие относительно пьесы моей «Предложение», на два года, о чем и имею честь уведомить Вас.
Искренно Вас уважающий
А. Чехов.
(обратно)Сахарову И. Н., 16 февраля 1891*
906. И. Н. САХАРОВУ
16 февраля 1891 г. Москва.
16 февраль.
Уважаемый Иван Николаевич, большое спасибо Вам за хлопоты*. Будьте добры написать г. Кетрицу, чтобы пояснительное письмо он послал не в одесский магазин, а мне. Желательно иметь полный список посылаемых книг.
Что касается упаковки, то я напишу о ней в магазин. Впрочем, если будет и плохая упаковка, то беда невелика: я напишу офицерам парохода, и те положат наши книги в месте злачнем, в месте покойнем*.
Интересно бы скорее узнать: что посылает П <етер>б<у>ргский комитет — учебники или книги для чтения?
Желаю Вам всего хорошего и еще раз благодарю.
Искренно Вас уважающий
А. Чехов.
(обратно)Урусову А. И., 17 февраля 1891*
907. А. И. УРУСОВУ
17 февраля 1891 г. Москва.
17 февраль.
Благодарю Вас*, уважаемый Александр Иванович. Посылаю двух «Леших»*.
Ваш А. Чехов.
(обратно)Кононовичу В. О., 19 февраля 1891*
908. В. О. КОНОНОВИЧУ
19 февраля 1891 г. Москва.
19 февраля. Москва.
Многоуважаемый Владимир Осипович!
Начну с телеграммы*, которую я по поручению Вашего превосходительства послал 30 июля брату. Она не застала в Москве ни брата, ни инспектора народных училищ Малышева: первый был переведен во Владимир, второй в Орел. Была она получена братом в августе и к тому же еще с опечаткой, которая делала ее непонятною: вместо «150 учеников» было написано «150 учебников». Брат решил ждать возвращения моего из Сахалина и написал в Москву, чтобы Вам пока была выслана программа народных училищ, и Вам выслали программу училищ, кажется, Звенигородского уезда. Вернувшись домой, я прежде всего послал Вам свод законоположений, относящихся к народным училищам и учительским семинариям (Аннин), и программы петербургских городских, московских городских и клинских земских училищ. Теперь посылаю школьный отчет и программы Лужского уезда Петербург<ской> губ<ернии>. (Этот отчет, помнится, по ошибке положен мною в пакет, предназначенный для Рыковского.) Посылая не одну, а несколько программ, я руководствовался тем соображением, что сахалинские учителя, может быть, пожелают подробнее ознакомиться с требованиями и общим тоном существующей школьной системы.
Посылаю учебники. Они куплены в книжном магазине А. С. Суворина, который предлагает сахалинским школам кредит с платежом в какие угодно сроки. При покупке книг я советовался с педагогами и главным образом с братом, который считается опытным и знающим педагогом. Расчет был сделан на 300 учеников младшего и 150 старшего отделения. Так как мы не знали maximum’а, который Вы можете отпустить на учебники, то мы боялись очень усердствовать и где только возможно было урезывали, и потому учебники, как Вы усмотрите из счета, посылаются далеко не в полном комплекте. Так, например, «Букварь» Тихомирова посылается на 50 зкзем<пляров> меньше, II часть «Родного слова» не 300 экземп<ляров>, а только 200, задачник Гольденберга не 150, а только 100. А «Богослужение» Пшеничникова, которое указано в программе по закону божию, не посылаем вовсе. Незнание упомянутого maximum’а, отсутствие в сах<алинских> школах определенной программы и то обстоятельство, что у Вас в школах не 3 отделения, как у нас, а только 2, приводили нас в смущение, и это главным образом служит причиною, что первый блин вышел комом, то есть что я на первых порах не угодил ни Вам, ни Даниилу Александровичу*.