Социалисты продолжают безвыходно сидеть в своем флигеле и всё думают, думают… Паучок работает. Я видел его работу: очень длинно и интересно*. Он превосходный зоолог и большой философ.
15-го июля у нас спектакль*. Будут живые картины и факельное шествие, и масса наслаждений во вкусе моей нравственной невесты-тетушки. Все с нетерпением ждем Вас. Даже Аменаиса спрашивает: приедет ли Наталья Михайловна?
Передайте Маше, что я уже писал ей насчет Елены. Она бежала на завод к своему Парису, но опять вернулась и уже бегает по лестницам. Старик, содержатель нашего «Эрмитажа»*, где Вы предавались излишествам, опасно заболел. Вероятно, умрет.
Поклон всем Вашим. Мать Вам кланяется и убедительно просит приехать. Будьте здоровы и благополучны.
Гвоздика*.
Если Маша не приедет к 10-му, то я уеду из Богимова. Так и скажите ей.
В огороде у нас нет ничего: ни огурцов, ни капусты… «Всё померзло», оправдывается Аменаиса. А телята прыгают, прыгают и скоро съедят самое Аменаису.
У нас невыносимая жара и бездождие. Геге уже убрал клевер.
(обратно)Суворину А. С., 13 июля 1891*
984. А. С. СУВОРИНУ
13 июля 1891 г. Богимово.
13 июль.
Салазки старухе починил. За лошадей заплатил 5 рублей — столько запросил хозяин; остальные 5 р. распределил так: 3 рубля в фонд, который я учреждаю в Богимове под названием «больничного» (в пользу больницы, которую будут строить); оставшиеся 2 рубля лежат у меня в столе и ничего не делают.
Напишите, пожалуйста, как Вы доехали до Одессы и что там видели. Пришел ли «Петербург» со Щербаком?* Привезли ли яванскую лошадь?* Напишите также про Вашу любимицу Феодосию, про патриарха-католикоса Айвазианца и его одалиску Никитишну*, про Папарубу, Булгакова и прочих армяшек.
Я, быть может, приеду в августе или же совсем не приеду, так как я занят по горло и спешу нажить капиталы.
В случае, ежели будет на Ваше имя корреспонденция для передачи мне, то пришлите. Если будет денежный пакет, то вскройте его и содержимое переложите в другой конверт.
К зоологу Вагнеру приехали еще две тетушки. Все тетушки сдобные и миндальные; необыкновенное благородство чувств. Они обожают своего ученого племянника до такой степени, что ходят за его женой, как жандармы, боясь, чтобы кто-нибудь не посягнул на честь Володиного ложа. Она в лес, они за нею; она купаться — они в воду.
Приехал художник Киселев.
Будьте здоровы. Нижайший поклон Анне Ивановне, Насте, Боре и всем Вашим.
Погода у нас продолжает быть жаркой.
Миша в Кашире, Маша еще не приехала.
Ваш А. Чехов.
В ожидании табака из Одессы курю трактирные папиросы. Трактирщик поправляется.
(обратно)Горбунову-Посадову И. И., 18 июля 1891*
985. И. И. ГОРБУНОВУ-ПОСАДОВУ
18 июля 1891 г. Богимово.
г. Алексин Тульск. губ. 18 июль.
Многоуважаемый Иван Иванович!
Печатать моих «Баб» можете*. Что касается Вашего желания*, чтобы я присылал Вам оттиски своих рассказов, которые буду находить для Вас подходящими, то я принял его к сведению. О рассказах и статьях других русских и иностранных авторов*, которые годились бы для Вас, я подумаю и поговорю со сведущими людьми. Авось и придумаем что-нибудь.
Из присланного Вами каталога я выбрал №№ 96, 40, 106, 23, 53, 99, 107, 64, 56, 25, 79, 508, 509, 503 и 507*. За присылку этих книжек я буду Вам очень благодарен. Пришлите также и моего «Ваньку»*, если он уже напечатан. Если найдете полезным и удобным, то пришлите и корректуру «Баб». Я прочту и не задержу.
Желаю Вам всего хорошего.
Искренно Вас уважающий
А. Чехов.
(обратно)Киселевой М. В., 20 июля 1891*
986. М. В. КИСЕЛЕВОЙ
20 июля 1891 г. Богимово.
20 июль. г. Алексин Тульск. губ.
Здравствуйте, многоуважаемая Мария Владимировна! Ради создателя, напишите, что и как у Вас, все ли здоровы и как в отношении грибов и в рассуждении пескарей. Я в долгу у бабкинцев. Вернувшись из-за границы, я нашел у себя на столе прочувствованное стихотворение насчет пьянства и письмо от Алексея Сергеевича, написанное по-французски*. Стихи, принадлежащие перу высокоталантливой Василисы Пантелевны, я не замедлил послать отзывчивому Герасиму, а на письмо собирался ответить каждый день и собрался только сегодня, когда над нашим парком нависли дождевые облака, и я вспомнил, как в такую погоду мы ходили в Максимовку к Левитану* и как Левитан грозил застрелить нас из револьвера*.