Как скучно быть министром! Мне так кажется.
Ваш А. Чехов.
(обратно)Чехову Ал. П., 2 января 1894*
1372. Ал. П. ЧЕХОВУ
2 января 1894 г. Мелихово.
Шуя, 2 янв. 94 г.
Любезный брат Александр Павлович!
Имеем честь поздравить Вас с Новым годом и с новым счастьем, и желаем провести оный, а также встретить многие предбудущие в добром здоровье и благополучии. А также всему Вашему семейству желаем успеха в делах, но мороз у нас сильный до чрезвычайности.
Остаемся любящие Вас
Антон и Клеопатра
Чеховы.
(обратно)Суворину А. С., 10 января 1894*
1373. А. С. СУВОРИНУ
10 января 1894 г. Мелихово.
10 янв. 94.
Насчет Потапенки Вы положительно ошибаетесь: в нем криводушия ни на грош. Что же касается несчастной астрономки, которой я всегда от души симпатизировал, то не знаю, что сказать Вам. Она зря болтает постольку, поскольку она душевнобольная. Ее и в уезде считают сплетницей, по-моему же это не сплетница, а просто утомительная особа. В последнее время у нее наблюдалось что-то вроде паралича воли: она потеряла всякую способность к труду, по-видимому, навсегда. Теперь куда-то уехала.
Насчет академической премии митрополита Макария я писал Вам, право, в шутку, совсем не рассчитывая, что Вы ответите мне так серьезно. Все мои материальные расчеты, о которых Вы пишете, уже сведены: я истратил на поездку и на работу столько денег и времени, сколько не получу назад и в 10 лет, а то, что уже получил, давно уже прожито. Все праздники я сидел без денег, ибо неоткуда было получать и ибо в декабре, живя в Москве, я много денег ухлопал на рестораны.
Вы сердиты на Виктора Крылова*. А Вы возможно внимательнее посмотрите ему в оловянные глаза. Это животное, с примесью лисьей крови. Он на каждого человека смотрит, как на добычу. И как бы Вы ни сердились на него, и как бы ни воевали с ним, он всё будет видеть в Вас только добычу.
В марте буду писать пьесу*. Летом постараюсь вылечиться от кашля, который становится у меня всё crescendo[32]. Осенью засяду писать роман тысяч на пять, как Маша Крестовская*. А зимою приеду в Петербург*. В эту же зиму в Петербург я не поеду, так как, мне кажется, теперь там все не в духе, а у меня между тем самое вакхическое настроение. В конце марта, если будут деньги, поеду недели на три на юг и буду просить у Вас позволения остановиться в Вашем феодосийском доме*.
Я уже не курю больше одной сигары в день, но по-прежнему могу выпить много без всяких видимых последствий для здоровья. 12-го янв<аря> придется, вероятно, пить во славу науки, если будет подходящая компания*.
Да хранят Вас небеса.
Ваш А. Чехов.
(обратно)Чехову И. П., 12 января 1894*
1374. И. П. ЧЕХОВУ
12 января 1894 г. Москва.
Потапенко, Гольцев, Лавров, Немирович, Ремезов завтра обедаем. Буду двенадцать часов. Поклон Соне. Антуан.
На бланке: Нов. Басманная. Басманное училище. Чехову.
(обратно)Меньшикову М. О., 15 января 1894*
1375. М. О. МЕНЬШИКОВУ
15 января 1894 г. Мелихово.
Ст. Лопасня, 15 янв.
Многоуважаемый Михаил Осипович, я слышал, что Вы недавно были в Москве, и мне очень жаль, что мы не повидались. Я хотел поговорить с Вами о Павле Александровиче*, посочувствовать и просить Вас передать мое сочувствие его семье. Я мало был знаком с покойным, но если можно судить о редакторе по газете, то это был даровитый и очень симпатичный человек.
Я у Вас в долгу: я не ответил на Ваше письмо*, в котором Вы сообщили о переводе моей «Палаты № 6» на английский язык. Признаюсь, я сделал это, т. е. не ответил, — умышленно. Вы желали получить от меня автобиографию*, а для меня это нож острый. Не могу я писать о себе самом.
За то, что высылаете мне «Неделю» и в этом году, приношу Вам мою сердечную благодарность. Пожалуйста, продолжайте считать меня Вашим сотрудником и не сердитесь на мою тугоподвижность. У меня скопилось много сюжетов для повестей и рассказов, но я в плену и, как мне кажется, раньше июня из плена меня не пустят. После июня до самого конца дней моих я буду уже заниматься исключительно одною беллетристикой. Брошу даже медицину и, думаю, имею на это право, так как отдал уже ей дань в виде книги о Сахалине. В этом году я чувствую уже себя много посвободнее, чем в прошлом и третьем. Даже разгулялся и дал по рассказу в «Русскую мысль» и в «Артист»*. В последнем (в янв<арской> книжке) напечатан мой рассказ «Черный монах». Это рассказ медицинский, historia morbi[33]. Трактуется в нем мания величия.