На всякий случай, не пришлете ли мне какой-нибудь вариант тех из зачеркнутых строк, которые Вы считаете существенными для общего смысла повести.
О результате моего хождения в цензуру извещу».
В следующем письме от 4 ноября Тихонов сообщал: «Отстоять в цензуре мне на этот раз удалось мало: так уже неблагоприятно сложились обстоятельства. Вычеркнутое во втором и третьем столбцах не нарушает смысла в такой мере, как вычеркнутое в пятом столбце, и поэтому я не настаивал на восстановлении их, чтоб восстановить хоть что-нибудь из пятого столбца. Мне пришлось оставить этот лист у цензора на два дня, и сегодня мне вернули его с вымарками в том виде, как я Вам теперь его посылаю. Мне кажется, что слова о няньке, при отсутствии других строк, неуместны, и я предлагаю вычеркнуть их и верстать в том виде, как сделаны мною отметки синим карандашом. Слова „скоро, скоро умрет…“ приписаны цензором. Если Вы с этим не согласны, то сейчас телеграфируйте мне и тогда я их оставлю. Во всяком случае, по получении этого письма ответьте мне. Сегодня верстается декабрьская книжка».
Эти цензорские помарки — досадная штука… — Тихонов ответил: «Сверстали окончание повести в том виде, как было отмечено синим карандашом на присланной Вами вырезке, т. е. „уступленную“ цензуре „няньку“ вычеркнули». Были вычеркнуты слова о няньке: «У нее по вечерам бывает нянька Карповна, глупая старуха. Так вот она всё пугает сестру и хочет дать понять ей, что скоро конец, и ясно намекает на смерть». «Вы досадуете на цензорские помарки, — писал Тихонов. — Но ведь, в сущности, цензор вычеркнул мало, и общий смысл повести от этого не пострадает. Бывает ведь и хуже в бесцензурных изданиях, где вырезывают целые страницы. Притом Вы сами виноваты, задержав последнюю форму корректуры: когда этот лист послали отдельно от других, цензор невольно должен был придать ему особенно важное значение. При современном настроении цензуры, враждебно относящейся ко всему, что так или иначе напоминает о толстовцах, можно было ожидать и бо́льших урезок в Вашей повести».
…Ваша контора прислала мне условие, по которому я обязуюсь не печатать этой повести раньше января 1898 г. — Чехов получил подписанное А. Ф. Марксом письмо от 30 октября 1896 г. с расчетом гонорара за печатаемую повесть «Моя жизнь» и с предложением подписать условие-обязательство не переиздавать повесть в течение года (ГБЛ).
Тихонов ответил Чехову: «Что касается условий Маркса, то он поэтому платит более высокий, чем другие, гонорар, что обыкновенно вещь, напечатанная в „Ниве“, не выпускается отдельным изданием ранее, как через год или два со дня окончания ее печатания в журнале». См. также письмо 1802*.
…насчет Лескова и Данте ~ Если 30% уступки… — Тихонов ответил на просьбу Чехова в его письме от 21 октября (см. письмо 1774*): «Простите, что я забыл написать Вам о Данте и Лескове. Данте у Маркса вовсе нет, а есть „Потерянный рай“ Мильтона. Лесков в новом издании стоит 15 р. и, если желаете, может быть выслан Вам с уступкой в 30%».
«Моя жизнь», по слухам, уже переводится на немецкий язык. — Вероятно, Чехов имел в виду перевод П. О. Укке (см. письмо 1851* и примечания к нему*).
(обратно)1800. Е. М. ШАВРОВОЙ-ЮСТ
7 ноября 1896 г.
Печатается по автографу (ГБЛ). Впервые опубликовано: Письма, т. IV, стр. 496–497, как письмо к Е. М. Ш.
Ответ на письмо Е. М. Шавровой от 4 ноября 1896 г. Шаврова ответила недатированным письмом с пометой Чехова: «96, XI» (ГБЛ).
Прекрасная Маска… — Шаврова подписала свое письмо: «преданная Маска».
…я не имею права разрешать или не разрешать ~ Пусть любители ставят «Чайку»… — Шаврова писала: «В кружке некоторых любителей искусства (серьезных, прошу верить) и некоторых артистов возникло сильное желание сыграть „Чайку“ в Серпухове и Твери, разумеется, если автор даст свое разрешение. — Если да, то нельзя ли будет получить экземпляр пьесы, чтобы можно было приступить к репетициям, не ожидая выхода пьесы из печати. И всё дело в том, позволит ли автор? Милый автор, позвольте!»
…подальше, подальше от Серпухова ~ Ей нужна не «Чайка» (даже слово это ей незнакомо)… — Еще до письма Шавровой Чехов получил письмо от Серпуховского собрания любителей драматического искусства за подписью старшин: «Совет старшин имеет честь просить Вас указать, где можно приобрести Вашу последнюю пьесу „Чай-ка“ и, если она будет по силам нашему собранию, покорнейше просить Вас разрешить ее к постановке на нашей сцене» (ГБЛ).