Ну-с, нового у меня нет ничего. Написал пьесу, в которую одним когтем вцепилась цензура*; написал для «Нивы» повесть* — пенязей ради. Повесть большая, утомительная, надоела адски.
Завидую Вам, что Вы едете в Ясную Поляну*. Я стремлюсь туда всем существом своим, и, должно быть, в сентябре мне удастся побывать там. Я собирался в июне — в июле, но не было уверенности, что я не стесню. Судя по газетным известиям, Ясная Поляна запружена гостями — французами и американцами*. Не так давно я встретил на железной дороге доктора*, который хвалился мне, что он гостил у Льва Николаевича вместе со своими малолетними детьми и что одновременно с ним гостил там и Тищенко*, нудный хохол, читавший вслух свою повесть. Вот приехать, когда там этакая компания, было бы не совсем кстати. Когда у нас бывает очень много гостей и решается вопрос, где кого положить, то все бывают раздражены.
Я стал архитектором. Построил школу, построил колокольню. Приедете, посмотрите.
Желаю Вам всяких благ. Жду.
Ваш А. Чехов. 96. 11/VIII.
Мой адрес стал теперь короче:
Лопасня, Моск. губ.
Этого достаточно.
Вот устройте так, чтобы 15-го быть у меня. В этот день у нас бывает интересно*.
На конверте:
Царское Село.
Его высокоблагородию Михаилу Осиповичу Меньшикову,
Магазейная, д. Петровой.
(обратно)Потапенко И. Н., 11 августа 1896*
1732. И. Н. ПОТАПЕНКО
11 августа 1896 г. Мелихово.
Милый Игнациус, пьеса посылается*. Цензор наметил синим карандашом места, которые ему не нравятся* по той причине, что брат и сын равнодушно относятся к любовной связи актрисы с беллетристом. На странице 4-й я выбросил фразу «открыто живет с этим беллетристом» и на 5-й «может любить только молодых». Если изменения, которые я сделал на листках, будут признаны, то приклей их крепко на оных местах — и да будешь благословен во веки веков и да узриши сыны сынов твоих! Если же изменения сии будут отвергнуты, то наплюй на пьесу: больше нянчиться с ней я не желаю и тебе не советую.
На странице 5-й в словах Сорина: «Кстати, скажи, пожалуйста, что за человек ее беллетрист?» можно зачеркнуть слово ее. Вместо слов (там же) «Не поймешь его. Всё молчит» можно поставить: «Знаешь, не нравится он мне» или что угодно, хоть текст из талмуда*.
Что сын против любовной связи, видно прекрасно по его тону. На опальной 37 странице он говорит же матери: «Зачем, зачем между мной и тобой стал этот человек?» На этой 37 странице можно вычеркнуть слова Аркадиной: «Наша близость, конечно, не может тебе нравиться, но». Вот и всё. Подчеркнутые места зри в синем экземпляре.
Когда же в Мелихово?
Значит, то, что можно, зачеркни, буде Литвинов скажет предварительно, что этого достаточно.
Благодарю за шоколад mignon. Я ел его.
16-17 уезжаю на юг, буду в Феодосии*, поухаживаю за твоей женой. Во всяком разе пиши мне. После 20-го мой адрес такой: Феодосия, дом Суворина.
Ведь еще комитет!!
Если зимой отыщешь мне квартиру, то всю зиму проживу в Петербурге. Достаточно одной комнаты и ватерклозета.
Не проехаться ли нам вместе куда-нибудь?* Времени ведь еще много. В Батум или в Боржом? Здорово попили бы винца.
Крепко сжимаю тебя в своих объятиях.
Твой должник
Antonio. 11 авг.
Наклеить придется по одному листку в каждом экземпляре на 4-й стр. На 5-й же и на 37-й только зачеркивай. Впрочем, поступай, как знаешь. Прости, что я так нагло утомляю тебя.
С своей стороны я подчеркнул зеленым карандашом то, что можно зачеркнуть и что, если стать на точку зрения цензора, наиболее зловредно.
* или слова: «В ее годы! Ах, ах, как не стыдно!»
(обратно)Суворину А. С., 13 августа 1896*
1733. А. С. СУВОРИНУ
13 августа 1896 г. Мелихово.
13 авг.
Я давно бы тронулся на юг, да не шлют гонорара*, без которого я всё равно что лодка без парусов. Как только получу, тотчас же и поеду. О дне своего выезда из Лопасни телеграфирую Вам*. По пути на один день остановлюсь в Таганроге, чтобы осмотреть свою библиотеку, — и Вы туда телеграфируйте мне, какова у Вас погода и как Вы себя чувствуете, и если у Вас очень хорошо, то из Таганрога поеду прямо к Вам через Новороссийск, не заезжая в Кисловодск и в Тифлис. В Таганроге я буду через сутки по отправлении телеграммы, и Вы рассчитайте так, что если телеграмму я пошлю в среду, то в Таганроге, стало быть, буду в пятницу рано утром.
Повесть для «Нивы» я кончил. Колокольню кончил. Было освящение школы*, и мужики после молебна (который служили три попа) поднесли мне образ, две серебр<яные> солонки и четыре хлеба на блюдах. Один старик говорил речь; говорил очень хорошо. Школа — лучшая в уезде.