Крепко целую Вам руку, в надежде на прощение. Вспомните Ваш девиз!*
Всем низко кланяюсь. Приеду в ноябре.
Весь Ваш А. Чехов. 19 окт.
(обратно)В типографию Суворина А. С., 19 или 20 октября (?) 1896*
1771. В ТИПОГРАФИЮ А. С. СУВОРИНА
19 или 20 октября (?) 1896 г. Мелихово.
Пьесы мои прошу печатать в формате книги «В сумерках» или «Пестрые рассказы»*.
А. Чехов.
Посылаемую пьесу «Иванов» прошу не рвать. Пьесы печатать в таком порядке*:
1) Медведь.
2) Предложение.
3) Иванов.
(обратно)Лейкину Н. А., 20 октября 1896*
1772. Н. А. ЛЕЙКИНУ
20 октября 1896 г. Мелихово.
Лопасня, Москов. губ. 96 20/X
Добрейший Николай Александрович!
Вы хорошо знакомы с изв<естной> писательницей Назарьевой, и, вероятно, Вам известен ее адрес. Будьте добры, возьмите на себя труд передать ей письменно или устно следующую мою просьбу. У нее есть роман*, который называется так: «Надорванные силы». Не найдет ли она возможным прислать мне этот роман заказною бандеролью, по вышеписанному адресу? Она премного обязала бы меня этим. Если книгу она снабдит своим автографом, то буду благодарен вдвойне.
Я сильно простудился: насморк, неистовый кашель, жар. Погода прекрасная, теплая, но больных много; вероятно, земле надоело тепло, и она стала киснуть и гнить.
Нижайший поклон Прасковье Никифоровне и Феде. Желаю Вам всего хорошего и крепко жму руку.
Ваш А. Чехов.
(обратно)В типографию Суворина А. С., 20 октября 1896*
1773. В ТИПОГРАФИЮ А. С. СУВОРИНА
20 октября 1896 г. Мелихово.
В ответ на Ваш вопрос*, как присылать мне корректуру моих пьес — в гранках или прямо сверстанную, прошу высылать мне корректуру в гранках, по адресу: Лопасня, Моск. губ.
С почтением. А. Чехов 96 20/X.
На обороте:
Петербург.
В типографию А. С. Суворина. Эртелев пер.
(обратно)Тихонову (Луговому) А. А., 21 октября 1896*
1774. А. А. ТИХОНОВУ (ЛУГОВОМУ)
21 октября 1896 г. Мелихово.
Лопасня, Москов. губ. 96 21/X.
Многоуважаемый Алексей Алексеевич, возвращаю Вам конец корректуры. Слово «попы» я заменил «ханжами»*; думаю поэтому, что цензура ничего не выкинет и всё обойдется благополучно.
Итак, велите подсчитать мой гонорар; если на мою долю приходится еще малая толика, то пошлите 300 р. Алексею Сергеевичу Суворину, Эртелев, 6. Сию сумму я взял у него взаймы. Если же мне приходится менее 300, то напишите, и я погашу этот долг из других источников.
Затем большая просьба, которую Вы можете без церемонии не исполнить, если найдете неудобной. Видите ли, мне нужны Данте и полное собрание сочинений Лескова*; но они адски дороги, страшно подступиться к ним. Будьте добры, спросите у Маркса, не найдет ли он возможным продать мне «Божественную комедию» и Лескова с уступкой? Если да, то попросите выслать теперь же. Во всяком случае простите, что я обращаюсь к Вам с этой неприятной просьбой, которою, повторяю, Вы можете пренебречь.
Я простужен; сморкаюсь и кашляю, как говорят мужики, бесперечь. Больных много.
Желаю Вам всяких благ и крепко жму руку. Обедать у Вас буду в ноябре.
Ваш А. Чехов.
(обратно)Суворину А. С., 22 октября 1896*
1775. А. С. СУВОРИНУ
22 октября 1896 г. Мелихово.
22 окт.
В Вашем последнем письме (от 18 окт<ября>)* Вы трижды обзываете меня бабой и говорите, что я струсил. Зачем такая диффамация? После спектакля я ужинал у Романова*, честь-честью, потом лег спать, спал крепко и на другой день уехал домой, не издав ни одного жалобного звука. Если бы я струсил, то я бегал бы по редакциям, актерам, нервно умолял бы о снисхождении, нервно вносил бы бесполезные поправки и жил бы в Петербурге недели две-три, ходя на свою «Чайку», волнуясь, обливаясь холодным потом, жалуясь… Когда Вы были у меня ночью после спектакля, то ведь Вы же сами сказали, что для меня лучше всего уехать; и на другой день утром я получил от Вас письмо, в котором Вы прощались со мной. Где же трусость? Я поступил так же разумно и холодно, как человек, который сделал предложение, получил отказ и которому ничего больше не остается, как уехать. Да, самолюбие мое было уязвлено, но ведь это не с неба свалилось; я ожидал неуспеха* и уже был подготовлен к нему, о чем и предупреждал Вас с полною искренностью.