Он замолчал, потом с надеждой спросил:
— Ну как?
— Пока замечательно. Сейчас задам дополнительные вопросы. Ничего не сказано о детях. Фактически, справка касается только их социального положения.
— Я все это нашел в газете…
— Все ясно. Но я-то хочу знать как можно больше об этой женщине. Откуда она и кто такая. Есть ли у них дети.
Терри тихонечко застонал:
— О'кей, завтра я займусь этими вопросами.
— Запасайся самой острой лопатой и приступай к раскопкам! — сказал я и положил на место трубку.
Выйдя из телефонной будки, я понял, что Боб Вьэт скучает, и подошел к нему.
— Пегги нездорова? — спросил я, останавливаясь перед ним.
Он печально посмотрел на меня.
— Она в больнице.
— Приношу вам свои соболезнования… Ей плохо?
— Врачи говорят: трудный случай, но они обещают справиться.
Болезненная судорога исказила его бледное лицо, но он выжал жалкую улыбку:
— Мистер Везерспун покупает отель.
Он растерянно развел руками:
— Он отчаянно со мной торгуется, понимая, что я долго не протяну. Во всяком случае, Пегги не будет голодать.
Мне было больно смотреть на этого несчастного молодого человека, который ухитрялся не показывать всем, как он страдает.
— Мистер Везерспун планирует модернизировать отель, — продолжал он. — Весь старый персонал будет заменен, таков ход времени.
— Похоже, что мистер Везерспун коллекционирует собственность в Сирле.
Он кивнул, потом потянулся за моим ключом.
— Наверное, вы уже будете ложиться, мистер Уоллес?
Я забрал ключ, улыбнулся ему и поднялся на лифте к себе наверх.
У себя в номере я стал не спеша оценивать прошедший день, то, что услышал от Терри, и пришел к заключению, что все еще топчусь на месте. После этого мне осталось только принять душ и лечь спать.
Я нашел Белли Воткинса за подрезанием завядших роз на кустах, окаймлявших дорожку к его бунгало.
Увидев мою машину, он выпрямился и пошел мне навстречу.
Безукоризненно аккуратный и элегантный в своем белом костюме и панаме, он выглядел сошедшим со страниц романа "Унесенные ветром".
— А я-то все думал, когда буду иметь удовольствие снова видеть вас, — сказал он, пожимая мне руку. — Хотите кофе?
— Спасибо, нет. Я только что позавтракал.
Время было 10.05.
— Как ваше колено?
— То лучше, то хуже. Когда бывает лучше, я немного работаю в саду.
Я остановился, любуясь розами.
— Лучших никогда не видел! — воскликнул я совершенно искренне.
— Знаете, я ведь с ними разговариваю.
Он рассмеялся:
— Цветы реагируют на ласку. Они любят, когда ими восторгаются.
Мы уселись в качалке в тени. Он закурил трубку, я — сигаретку
— Итак, молодой человек, нашли вы Джонни? — спросил он.
— Это требует много времени… Причина, по которой я пришел к вам сегодня, мистер Боткине: я хочу поговорить о вашем сыне.
Тень пробежала по его лицу.
— Какое отношение он имеет к Джонни?
Голос его зазвучал чуть резче.
— Не знаю. Я вроде рыбака. Забрасываю удочки в поток в надежде что-то поймать. Вы не имели от него известий?
— Не имею с тех пор, как его призвали в армию. Тому уже десять лет. И, откровенно, не хочу их получать. От него не было ничего, кроме неприятностей. Если бы не он и его отвратительное поведение, Китти была бы жива по сей день. Это он вогнал ее в могилу.
— Как я понял, они с Митчем были приятелями?
— Пара негодников. Да, как я считаю, Сид верховодил. У него была хорошая голова, только досталась она дурному человеку.
Белли вытянул изо рта трубку, посмотрел на нее и горестно вздохнул: — Ни я, ни Китти не могли понять, где мы допустили ошибку. Мы окружили его теплом и заботой, но в то же время не слишком его баловали. Его скверные наклонности начали проявляться рано. Уже в четыре года он тащил из моего стола. Если бы он попросил меня, он получил бы решительно все, но ему было интереснее воровать. Позже он стал таскать у меня из кассы, я поймал его за этим и хорошенько наказал, но это не помогло. Просто он стал действовать осторожнее и хитрее. Они с Митчем повадились ездить в Парадайз-сити на мопеде Митча. Старый Фрэд купил его Митчу. Там они воровали самым форменным образом. Я знал это, потому что не спускал глаз с Сида, а у него появились деньги на сигареты и модные вещи. Так что ничего не изменилось… Китти не осушала слез. Сид ее постепенно убил.
— Бессердечный малый, — сказал я с возмущением. — Попав во Вьетнам, он вам не писал?
— Один раз прислал Китти открытку, в которой сообщал о своем приезде. После этого ничего.