Чехову П. Е., 20 сентября 1898*
2407. П. Е. ЧЕХОВУ
20 сентября 1898 г. Ялта.
20 сент.
Дорогой папа! Из Риги придут деревья. Я уже говорил, что 5 яблонь нужно будет отдать отцу Григорию*, а остальные 5 посадить где-нибудь в саду, поближе к погребу. Придут и берлинские тополи, которые надо посадить на место высохших тополей (долдоны), а лиственницы — где придется по парку. Напомните Роману, что до морозов необходимо парк перепахать. До морозов же надо перекопать в саду под яблонями и выбросить малину из крыжовника. Розы покрываются листвой после первых морозов. Шиповники и простые розы не покрываются вовсе.
Скажите Маше*, чтобы она вместе с шапкой прислала мне дорожный ремешок (bon marché)[55], маленькие запонки для манишки (штук 5) и черный галстук длинный (похожий на нож, которым обрезывают книги, завязывающийся бантом).
Пусть Роман скажет почтмейстеру, чтобы мне не высылали толстых журналов. Довольно одних тонких.
Мой адрес: Ялта, дача Бушева. Погода здесь летняя, теплая. У меня две комнаты, обстановка хорошая, большой сад. Всё же в Мелихове лучше.
В письмах присылайте мне понемножку 7-микопеечных марок, а в посылку вложите 25 бланков по 3 коп*.
Скажите Маше, что из Петербурга она получит скоро театральный гонорар. Это жертвую ей на постройку Мелиховской школы*.
Какова у Вас погода?
Нижайший поклон и привет мамаше, Маше, Марьюшке и всем. Будьте здоровы и благополучны и не забывайте меня, скучающего скитальца.
Ваш А. Чехов.
Надеюсь, что у нас всё благополучно и мирно и что обедаете не позже 11½ час.
(обратно)Иорданову П. Ф., 21 сентября 1898*
2408. П. Ф. ИОРДАНОВУ
21 сентября 1898 г. Ялта.
21 сент.
Многоуважаемый Павел Федорович, обращаюсь к Вам с большой просьбой. 3–4 года назад я послал в библиотеку сборник «Почин» — издание Общества любителей российской словесности. В этом сборнике есть мой рассказ «Супруга». Будьте добры, наймите кого-нибудь переписать и пришлите мне. Рассказ коротенький, меньше печатного полулиста. Это мне нужно для набора*. Я бы не беспокоил Вас, но — увы! — я не в Москве, а в Ялте, где отыскать книгу трудно.
Как прошел юбилей?* К сожалению, я не мог приехать, а хотелось очень. Авось, приеду на открытие памятника*. Ваши письма, в которых Вы поручали мне повидаться с Антокольским, у меня хранятся в целости*; надо их приобщить к «делу о памятнике», чтобы потомство видело, что город обязан прекрасной статуей не мне, а Вам. В газетах я читал, будто я «выхлопотал». Но ведь хлопотали Вы, а не я.
Здоровье мое и хорошо, и дурно. Дурно в том отношении, что я выбит из колеи и почти не работаю. Эта вынужденная праздность и шатанье по курортам хуже всяких бацилл.
Если случится быть в Москве, то побывайте в театре «Эрмитаж», где ставят пьесы Станиславский и Вл. Немирович-Данченко. Mise-en-scène удивительная, еще небывалая в России*. Между прочим, ставится моя злосчастная «Чайка».
Получил известие, что учителем одного из городских училищ назначен мой двоюрод<ный> брат Владимир Чехов*. Это хороший мальчик, очень порядочный и интеллигентный.
Если у Вас найдется свободная минута, то напишите мне две-три строчки об юбилее.
Желаю Вам всего хорошего, жму руку.
Ваш А. Чехов.
Ялта, д. Бушева.
Если пошлете «Почин» моему двоюр<одному> брату, то он перепишет рассказ.
На конверте:
Таганрог. Его высокоблагородию Павлу Федоровичу Иорданову.
(обратно)Коновицеру Е. З., 21 сентября 1898*
2409. Е. З. КОНОВИЦЕРУ
21 сентября 1898 г. Ялта.
21 сент.
Милый Ефим Зиновьевич, сестра М<ария> П<авловна> вручит Вам рассказ Вальтера* — я писал уже ей об этом*. Подпись «Томатов» не годится*, надо будет заменить ее чем-нибудь, хоть одной буквой В. или В-тер.
Мой адрес: Ялта, д. Бушева. Читаю «Новости дня», которые покупаю по гривеннику; читаю именно эту газету, потому что здесь «Курьер» не получается.
Погода очень хорошая, тепло. Здесь Шаляпин и поэт Бальмонт* — и пока не скучно поэтому.
Будьте здоровы.
Ваш А. Чехов.
Только что принесли «Курьер» — merci.
На обороте:
Москва. Его высокоблагородию Ефиму Зиновьевичу Коновицеру.
Пименовский пер., д. Коровина.
(обратно)Мизиновой Л. С., 21 сентября 1898*
2410. Л. С. МИЗИНОВОЙ
21 сентября 1898 г. Ялта.
21 сент.
Милая Лика, Вы легки на помине. Здесь концертируют Шаляпин и С<екар>-Рожанский, мы вчера ужинали и говорили о Вас. Если бы Вы знали, как я обрадовался Вашему письму!* Вы жестокосердечная, Вы толстая, Вам не понять этой моей радости. Да, я в Ялте и буду жить здесь, пока не выпадет снег. Из Москвы не хотелось уезжать, очень не хотелось, но нужно было уезжать, так как я всё еще пребываю в незаконной связи с бациллами — и рассказы о том, будто я пополнел и даже потолстел, это пустая басня. И то, что я женюсь, тоже басня, пущенная в свет Вами. Вы знаете, что я никогда не женюсь без Вашего позволения, Вы в этом уверены, но всё же пускаете разные слухи — вероятно, по логике старого охотника, который и сам не стреляет из ружья и другим не дает, а только ворчит и кряхтит, лежа на печке. Нет, милая Лика, нет! Без Вашего позволения я не женюсь, и, прежде чем жениться, я еще покажу Вам кузькину мать, извините за выражение. Вот приезжайте-ка в Ялту.