— Можете рассчитывать на меня, мадам. Я так долго у вас на службе. — Голос Рейнольдса звучал абсолютно спокойно. — Еще немного кофе?
— Нет… нет.
— В таком случае я унесу поднос.
«Можно ли ему доверять?» — спрашивала себя Амелия, видя, как он берет поднос и направляется к двери.
— Рейнольдс!
Он остановился:
— Да, мадам?
— Что вы делаете сегодня?
— Я должен приготовить вам обед, а потом, поскольку сегодня воскресенье и хорошая погода, может быть, пойду прогуляться.
— Я чувствую себя неважно. Для меня это ужасный удар. Не могли бы вы остаться? Я не хочу быть одной.
— Разумеется, мадам. Вы же знаете, что я всегда к вашим услугам.
Он слегка поклонился и вышел из комнаты.
На другом конце города Клод Кендрик выключил телевизор. Он сидел в шикарной гостиной своей квартиры над галереей. Он только что позавтракал. Прекрасный кулинар, Кендрик любил по воскресеньям приготовить что-нибудь особенное, а потом пообедать где-нибудь в городе.
Сегодня он поджарил молодого барашка с изысканной приправой. Очень крепкий кофе, тосты и апельсиновый мармелад завершили трапезу, но, увы, передача Пита Хэмилтона вызвала у него несварение.
Двести тысяч! Он обдумал возможность получить награду, но с сожалением пришел к выводу, что у него нет никаких реальных доказательств, что Криспин — убийца. Единственным основанием было утверждение Лепски, что между картиной и убийцей есть связь. Почему он сказал это? Он был уверен, что описание разыскиваемого человека, которое дал Лепски, соответствует Грэгу, но в Парадиз-Сити тысячи высоких блондинов.
Кендрик потер живот в надежде уменьшить жжение в желудке. А если окажется, что у Грэга есть доказательства того, что он не имеет ничего общего с этими убийствами? А если он узнает, что это Кендрик его предал? У него было много клиентов, которые рассчитывали на его молчание, когда покупали у него ворованные шедевры. Кто предал — предаст! Нет, несмотря на огромную сумму, все обдумав, он решил молчать. Потом он подумал: Луи де Марни! Захочет ли Луи получить награду? Идиотский вопрос! Конечно да! С трудом поднявшись, он пошел звонить Луи, который жил в большой квартире в пяти минутах ходьбы от галереи.
Луи ответил сонным голосом.
— Немедленно приходи, дорогой, — приказал Кендрик. — Мне нужно с тобой поговорить. И, главное, ничего не предпринимай, пока мы не поговорим.
— Не предпринимать? Чего не предпринимать?.. — спросил Луи. — Сегодня ведь воскресенье.
Кендрик понял, что тот не видел передачи.
— Быстрее!
Он положил трубку.
Криспин Грэг выключил телевизор. Двести тысяч! Глаза у него сощурились. Он совершил опасную ошибку, убив эту маленькую шлюху.
Кто в курсе? Только мать и Рейнольдс. Мать? Единственное, что ее интересовало, — это положение в обществе. Рейнольдс? Да, этот может предать. Этот законченный алкоголик бегом побежит за наградой.
Криспин некоторое время сидел в задумчивости, теребя кинжальчик. Затем он поднялся. Стараясь не производить шума, он вышел и оказался на верху лестничной площадки. Прислушался. Рейнольдс мыл посуду в кухне. Криспин бесшумно спустился по лестнице, подошел к двери его комнаты, открыл ее и вошел. От запаха виски он скривился. Окно выходило в сад и было защищено решеткой. Так как комнаты были на первом этаже, Амелия настояла, чтобы все окна были забраны решетками.
Увидев телефон, он нажал рубин и воспользовался выскочившим лезвием, чтобы обрезать провода. Потом он подошел к двери, вытащил ключ из замочной скважины и вышел в коридор, закрыв за собой дверь.
В середине коридора была кладовая. Он вошел в нее и оставил дверь слегка приоткрытой.
Крисси, глухонемая, тоже видела передачу Хэмилтона. Она ничего не знала об убийствах, о которых говорил Хэмилтон, и ее не интересовали местные новости. На нее большое впечатление произвела сумма в двести тысяч долларов. Что бы она сделала с такой суммой?
Воскресенье был ее выходной. Она в семь часов пошла в церковь, а сейчас намеревалась смотреть телевизор. Зная привычки Рейнольдса, она ожидала, когда он выйдет из кухни. Ей хотелось пойти туда и взять остатки от курицы. Продолжая думать о том, что бы она сделала с такими деньгами, Крисси открыла дверь своей комнаты и сразу же прикрыла ее…
Через щель она видела, как Криспин вытащил ключ из двери Рейнольдса и потом вошел в кладовую.
Через несколько минут Рейнольдс вышел из кухни, прошел по коридору, вошел в свою комнату и закрыл дверь. Крисси видела, как из кладовой вышел Криспин, осторожно вставил ключ в замочную скважину двери Рейнольдса, повернул его, затем вытащил и спрятал в карман. Потом по коридору он направился в комнату матери.