Рейнольдс, который предыдущей ночью провел несколько часов в котельной, сжигая запачканную одежду, кивнул:
— Я уже говорил это же самое, мадам.
Амелия гневно посмотрела на Лепски.
— Знаю я этого Креддока! Человек без совести. Он оставил пиджак себе или кому-нибудь из своих. Я возмущена тем, что меня беспокоят по такому поводу. Можете идти.
— Это следствие по делу об убийстве, — объяснил Лепски. — Вы выдвигаете серьезное обвинение против мистера Креддока. Следует ли понимать, что вы утверждаете, что этот пиджак был среди одежды мистера Грэга и что мистер Креддок украл его для себя?
Рейнольдс, стоявший недалеко от них, кашлянул, и Амелия поняла, что он ее предупреждает об опасности. Гневно глядя на Лепски, она ответила:
— Я только могу утверждать, что этот пиджак был отдан Армии спасения. Что там с ним сделали, меня не касается. Люди, занимающиеся сбором, могли его украсть. Не важно, кто его украл, это ваше дело. Я знаю лишь одно: пиджак отдали. — Она выпрямилась. — Если меня будут еще беспокоить, я пожалуюсь мэру, моему хорошему другу.
Лепски поблагодарил ее со своей лисьей улыбкой:
— Очень хорошо, миссис Грэг. Спасибо, что уделили мне несколько минут.
Он прошел впереди Рейнольдса и вернулся в машину. В полиции он доложил о разговоре Терреллу.
— Попроси Макса проверить парней, которые собирают одежду. Как раз есть повод еще раз проверить Креддока. Не нужно ссориться с этой старой стервой, — порекомендовал Террелл.
Остаток дня Лепски и Джейкоби провели за проверкой. Джейкоби встретился с двумя сборщиками. Они сказали ему, что не в состоянии запомнить всю одежду, которая проходит через их руки.
Лепски имел не больший успех у Креддока. Тот утверждал:
— Я вас уверяю, что этого пиджака не было среди одежды, которая прошла через мои руки.
Лепски ему верил. Он доложил шефу, потом сказал:
— Креддок внушает доверие, сэр.
— Очень хорошо, Том, оставь пока это и помоги парням, которые проверяют хиппи.
Растянувшись на постели, Лу Бун смаковал кофе. Он проснулся поздно, так как почти всю ночь провел на пляже с одной цветной девушкой, чьи способности в области секса его просто ошеломили.
«Сегодня четверг, — думал он. — Завтра я пойду в страховую компанию в Сикомбе». Он был совершенно уверен, что получит десять тысяч наличными. Одетый в грязные джинсы, голый по пояс, он почесался. Что он будет делать с деньгами? Эта проблема его немного смущала. Можно, конечно, вернуться в университет и закончить учебу, но тогда придется корпеть над книгами, а потом вкалывать от девяти до пяти. Нет, это не для него…
Его мысли были прерваны стуком в дверь. Он нахмурился, спустил ноги с кровати и пересек комнату, чтобы открыть дверь.
Перед ним оказался высокий седовласый мужчина с микрофоном в руке.
— Привет, мистер Бун. Я — Пит Хэмилтон с телевидения. Я пришел поговорить с Четом Мисколо, и он мне сказал, что вы находились поблизости от места убийства Дженни Бендлер, следовательно, могли видеть убийцу. Это правда, что вы там проходили примерно в то время, когда было совершено преступление?
Стоя на пороге, Лу, ослепленный ярким солнцем, неприязненно смотрел на репортера.
— Идите вы к черту, — пробурчал он, захлопывая дверь перед самым носом Пита.
За репортером стоял фургончик, в котором он приехал в лагерь хиппи. Ухмыльнувшись, Хэмилтон вернулся в машину и сел за руль.
— Ты его снял? — спросил он оператора, прятавшегося в машине.
— Конечно, — ответил тот.
Через два часа после происходившего в лагере хиппи Криспин Грэг включил телевизор, чтобы послушать последние известия.
«У полиции нет никаких зацепок, которые могли бы привести к аресту сексуального маньяка, — говорил Хэмилтон. — Сегодня утром я узнал, что один молодой человек, который живет в колонии хиппи, находился рядом с местом преступления в момент убийства. Его зовут Лу Бун».
На экране появилось изображение бунгало Буна. Лу стоял в дверях.
«Мистер Бун оказался неразговорчивым, — продолжал голос Хэмилтона. — Я могу, разумеется, ошибаться, но мне кажется, что этот молодой человек кое-что знает, но предпочитает молчать».
Криспин внимательно смотрел на Лу, стоявшего в дверях бунгало. Его глаза сузились, а губы сложились в мрачную улыбку.
Он решил принять меры по отношению к Лу Буну. Этот тип может оказаться опасным, но даже если это и не так, он будет выразительной моделью для очередной картины.
Лепски смотрел на свой письменный стол, заваленный бумагами. Работы было часа на два. Недовольный и злой, он хотел есть. «После хорошего обеда и ванны я почувствую себя лучше», — подумал он, отодвигая стул.