— Ну, слава богу! У них-то уж наверно нет недостатков, — с облегчением сказал мистер Грюджиус.
— Мистер Грюджиус, — возразила миссис Билликин, — простите меня, но там есть лестница. Если вы наперед не примиритесь с лестницей, вас неизбежно постигнет разочарование. Вы ведь не можете, мисс, — с упреком обратилась миссис Билликин к Розе, — сделать так, чтобы бельэтаж, а тем более второй этаж, был вровень с первым? Нет, мисс, вы этого не можете, это не в ваших силах, так зачем и пробовать?
Миссис Билликин говорила так прочувствованно, как будто Роза уже выказала твердое намерение отстаивать, наперекор здравому смыслу, эту неосновательную теорию.
— Можно посмотреть эти комнаты, сударыня? — спросил опекун Розы.
— Мистер Грюджиус, — сказала миссис Билликин, — не скрою от вас: это можно.
Затем миссис Билликин послала служанку за своей шалью (ибо в доме ее существовала традиция, установленная еще в незапамятно древние времена, согласно которой миссис Билликин никуда не могла выйти, не закутавшись в шаль) и, возложив на себя это одеяние с помощью той же служанки, повела своих посетителей наверх. На лестнице миссис Билликин, как и подобало столь деликатной даме, несколько раз останавливалась передохнуть, а поднявшись в верхнюю гостиную, поспешно схватилась за сердце, как будто оно уже готово было выпрыгнуть из груди и ей удалось лишь в последнюю минуту его поймать.
— А второй этаж? — спросил мистер Грюджиус, найдя бельэтаж удовлетворительным.
— Мистер Грюджиус, — с важностью проговорила миссис Билликин, останавливаясь и поворачиваясь к нему лицом, как если бы настала минута выяснить некий щекотливый пункт и установить, наконец, полное взаимное доверие, — мистер Грюджиус, второй этаж находится над этим.
— Можно и его посмотреть? — спросил мистер Грюджиус.
— Да, сэр, — отвечала миссис Билликин. — Он открыт для обозрения.
Второй этаж тоже оказался приемлемым, и мистер Грюджиус отошел с Розой к окну для окончательного решения. Затем он попросил перо и чернила и набросал текст договора. Миссис Билликин тем временем, усевшись в кресло, излагала своего рода резюме или краткий индекс по вопросу о квартиросъемке.
— Сорок пять шиллингов в неделю в это время года, — сказала она, — это очень даже умеренная плата, не вам, ни мне не обидно. Она конечно не Бонд-стрит, и этот дом не Сент-Джеймсов дворец, так я ж его за дворец и не выдаю. Не пытаюсь даже скрывать — зачем это мне? — что сзади, за аркой, помещается извозчичий двор. Извозчичьи дворы тоже должны существовать. Касательно услуг: есть две служанки, которым от меня идет хорошее жалованье. Насчет посыльных из лавок: тут верно, бывали разноголосия, но следы грязных сапог на только что вымытом кухонном полу непоощрительны, а за комиссией на ваших заказах я не гонюсь. Уголь оплачивается либо с топки, либо по числу ведерок. — Миссис Билликин особо подчеркнула этот пункт, как бы видя в этих двух способах оплаты тонкую, но существенную разницу. — Собаки не встречают одобрения. Первое, от них грязь, второе, их крадут, и обоюдные подозрения ведут к неприятностям.
— Пока она рассуждала, мистер Грюджиус написал договор и подготовил задаток.
— Я подписался за обеих дам, сударыня, — сказал он, — а вы, будьте добры, подпишитесь за себя. Вот здесь, пожалуйста. Имя и фамилию.
— Мистер Грюджиус, — возгласила миссис Билликин в новом припадке откровенности, — нет, сэр! Вы уж извините, но имени своего я не подпишу.
Мистер Грюджиус воззрился на нее.
— Дощечка на двери, — сказала миссис Билликин, — служит мне защитой и я от нее ни за что не отступлюсь.
Мистер Грюджиус перевел ошалелый взгляд на Розу.
— Нет, мистер Грюджиус, уж вы меня извините. Пока там, на дощечке, стоит «БИЛЛИКИН» и ничего больше, и окрестное жулье не знает где прячется этот Билликин — за парадной дверью или на черном ходу, и каков его рост и вес, до тех пор я чувствую себя в безопасности. На самой расписаться в том, что я есть не что иное, как одинокая женщина! Нет, мисс! И уж, конечно, — дрожащим от обиды голосом добавила миссис Билликин, — вы мисс, никогда сами бы не додумались, чтобы расставлять такие ловушки особе вашего пола, если б вам не был подан необдуманный и неделикатный пример!
Роза густо покраснела, словно ее и в самом деле уличили в попытке перехитрить эту простодушную даму, и робко попросила мистера Грюджиуса удовлетвориться любой подписью. Таким образом, под квартирным договором появилось лаконическое «Билликин», словно подпись владетельного барона на хартии.