За три года армейской службы во Вьетнаме я убил восемьдесят два человека, в среднем по двадцать семь в год. Большинство из них были такими же снайперами, как и я: профессионал убивал профессионала. Могли убить и меня, но мне везло, я лучше маскировался и передвигался по джунглям более тихо, чем они. Первые снайперы, которых я убил, долго мне снились, но потом я привык к убийствам. Диас же, я это знал, останется на моей совести, несмотря на то, что по натуре он был таким же дикарем, как Саванто, несмотря на то, что меня заставили его убить. И ни с кем я не смогу разделить эту ношу, тем более с Люси. Никто, кроме меня, не должен знать об этом убийстве.
Солнце село, сумерки быстро перешли в ночь. До восхода луны оставалось еще полчаса, и небо усыпали яркие звезды. Нам с Люси всегда нравилось наблюдать за ними.
И тут новая мысль пришла мне в голову.
А принесет ли убийство Диаса свободу мне и Люси?
Саванто говорил, что он — человек слова. Он обещал, что Люси вернется живой и невредимой. Он обещал заплатить мне двести тысяч долларов, если я убью Диаса. Но в его положении легко раздавать обещания. Я коснулся клейма на груди. От человека, способного на такое, можно ожидать чего угодно. Не решит ли он, что для него более выгодно убрать нас с Люси после того, как я убью Диаса? Этим он не только сохранит двести тысяч долларов, но и избавится от двух свидетелей, которые смогут показать, что его сын не убивал Диаса.
А если Люси уже мертва?
Может, он уже убил ее?..
Открылась дверь, и под потолком вспыхнула лампочка. Щурясь от яркого света, я повернулся к двери.
В комнату вошел Раймондо, закрыв за собой дверь. В руке он держал стакан с какой-то жидкостью — судя по цвету, это было виски с содовой.
— Как дела, солдат? — спросил он, подойдя к кровати.
— Все нормально. Тебе что до этого?
— Ты должен выспаться. Ожог болит?
— А как ты думаешь?
Он взглянул на мою грудь и скривился.
— Я принес тебе снотворное. — Он поставил стакан на столик у кровати и положил рядом бумажный кулек.
Я подумал о Диасе, летящем над водой и подпрыгивающем на волнах. Без таблетки я бы не заснул. А не выспавшись и не отдохнув, не смог бы в него попасть.
— Она жива? — спросил я.
— О чем ты, солдат? — Раймондо прикинулся удивленным.
— Кого ты обманываешь?! — сказал я. — После того как я убью Диаса, мы с Люси, похоже, тоже отправимся к праотцам. Или она уже мертва?
— Такое просто невозможно. — В его голосе не чувствовалось уверенности, и он отвел глаза.
— В самом деле?
— Послушай, солдат, Саванто — большой человек. Он сделал много хорошего. Он помогает беднякам. Он помогает своему сыну. Если он дает слово, то держит его.
— От человека, который способен на такое, — я указал на клеймо, — можно ждать чего угодно.
— Он должен был привести тебя в чувство, солдат. Ты никак не хотел понять, что к чему.
— Она жива? — повторил я.
— Ты хочешь поговорить с ней? — Раймондо вытер со лба пот. — Я могу рискнуть. Мне это дорого обойдется, солдат, но, если ты хочешь, я устрою вам свидание.
Я задумался. Во всяком случае, он не сомневался, что Люси жива. Меня это успокоило.
— Не надо. — Я посмотрел на него. — И вот что я тебе скажу. Я думаю, он больше не доверяет тебе. И боюсь, что скоро ты окажешься в таком же положении, что и я.
— Не болтай ерунды! — оборвал меня Раймондо, но я заметил мелькнувший в его глазах страх. — Ты должен убить Диаса. Другого выхода у тебя нет! — Он торопливо оглянулся и повысил голос: — Прими эти таблетки. Тебе надо выспаться.
Открылась дверь, и на пороге появился Карло.
Я высыпал на ладонь таблетки, сунул их в рот и запил. Убедившись, что я их проглотил, Раймондо повернулся и двинулся к двери.
Карло отступил назад.
— Тебе что-то надо? — резко спросил Раймондо.
Карло глупо улыбнулся:
— Я не знал, где ты.
Раймондо выключил свет.
— Теперь знаешь.
Он вышел из комнаты и закрыл за собой дверь.
Через несколько минут я уже крепко спал.